Они занимались поставками на армию, спекулировали продуктами, несмотря на строжайший приказ министра внутренних дел Маклакова о невывозе продовольствия за пределы губернии. Среди чиновников процветало фантастическое взяточничество. Брали десятки, сотни тысяч. Гигантский чиновничий аппарат империи был повязан словно уголовная малина. По стране шли слухи о финансовых махинациях окружения Распутина. Его квартира на Гороховой, 64, стала центром, где решались дела империи. Слава Богу, что общее разложение пока не коснулось сыскной полиции, во всяком случае, в Петрограде и Москве. Филиппов и Кошко твердой рукой выжигали скверну в своих департаментах. Подделка купонов, банковские аферы, столь редкие до войны, стали обычным делом. Аферисты, боявшиеся раньше одного слова «полиция», открывали туфтовые посреднические конторы. Три больших дела по банкам, которыми занимался сам Филиппов, так и не удалось довести до конца. Материалы забирались в департамент полиции, а виновных выпускали из арестантских домов. Поэтому сегодняшняя афера с использованием документов контрразведки не очень удивила Бахтина. Впрочем, его уже трудно было чем-либо удивить. Если бы не перестрелка, убийство двух человек, возможно, департамент забрал бы к себе и это дело. С тех пор как вице-директором назначили действительного статского советника Козлова, работать сыскной полиции стало весьма сложно.
– Александр Петрович, – дотронулся до его плеча Литвин, – приехали.
Действительно авто стояло на Каменноостровском проспекте. За своими невеселыми думами Бахтин и не заметил, как добрались до места.
В саду фонари не горели, и здание театра скорее угадывалось. Ворота были закрыты, и поэтому они пошли вдоль забора.
– Здесь где-то есть калитка. Черный ход для артистов, – сказал всезнающий Литвин, – я, бывало, раньше через нее проникал. – Любите дев из варьете? – А почему нет, Александр Петрович. – Вы бы женились, Орест. – А вы?..
– Справедливо, видимо, придется нам умирать холостяками. – Вот она.
Бахтин, подивился, как в такой темноте Литвин разглядел дверь в заборе. Впрочем, как выяснилось, место это было ему весьма знакомо. Литвин толкнул калитку. Она не поддалась. – Заперли черти, пойду Степанова позову.
– Неужели сами не сдюжим, – засмеялся Бахтин, – два здоровых мужика.
Они навалились плечами, и дверь начала медленно поддаваться. Еще немного. Еще. Со звоном вылетела задвижка. Дверь распахнулась."
"– Ну вот, – Бахтин отряхнул пальто, – теперь куда? – Найдем, – легкомысленно ответил Литвин. – А вы взяли фонарь, Орест? – Конечно.
Слабый желтый свет вырвал из темноты какие-то камни, палки, запрыгал по лужам. Бахтин хоть и старался ступать аккуратно, но все же влез в какую-то яму с водой.