Тогда старушка, просунув голову в салон и источая какой-то щемящий домашний запах, жарко зашептала:
— А не откажешь, сынок?
— Смотря чего, — осторожно ответил Эдик. — За руль не пущу.
— Мне телевизор купить... — по-прежнему виновато и просительно зашептала старушка. — Ты уж не откажи, сынок. Дело-то оно ведь такое, редкое...
— Бабушка, я ведь телевизорами не торгую, у меня свой поломанный. Вам в магазин надо...
— А зачем мне твой? Я и говорю, в магазине... — она робко прикоснулась к его плечу. — Дочка у меня замуж выходит..."
"По дороге в универмаг бабушка лопотала без умолку, и была в ее старушечьей болтовне какая-то уютная умиротворенность, тихая основательность старых людей, не привыкших к легким деньгам.
— Ты уж похлопочи, сынок, в магазине-то, выбери хороший. Но недорогой... Я в ентих телевизорах не разбираюсь, хотя слыхала, правду ль, нет говорят, есть такие — подороже дома будут... Так мне такой не надо. Ты недорогой выбери, только хороший, чтоб показывал... Дочка-то сюда переехала, теперь городская. А дома́ у нас в деревне, ну, совсем дешевые стали...
В магазине они пробыли минут сорок. Эдуард загонял продавцов, заставляя их выкатывать из подсобки и включать один телевизор за другим. Он был придирчив и взыскателен. То ему не нравился оттенок светящегося экрана, то тембр звучания, то неудовлетворительный предел качества настройки, а то и просто едва видимая царапина на полировке. Продавцы ему не перечили: эмблема такси на фуражке авторитетно свидетельствовала о хваткой бывалости этого человека. Бабушка жалась рядом с ним и за все долгое время закупочного процесса не проронила ни слова.
Наконец Эдуард выбрал телевизор, и продавцы облегченно вздохнули. Одной рукой оберегая старуху от толчеи, другой уцепив запакованный приемник второго класса, Баранчук наконец-то выбрался на улицу и торжествующе улыбнулся. У его машины стоял милиционер.
— Ваша машина, водитель? — зловеще спросил он.
Эдуард хотел уже было слегка нагрубить, но опыт подсказывал, что этого делать не надо, и потому он изобразил на лице испуг и пролепетал:
— Ну, моя...
Милиционер с гневной горечью улыбнулся.
— А я уже и уходил, — сообщил он, — потом вернулся. Сейчас хотел опять уйти, но, нет, думаю, дождусь, посмотрю, кто ж это за наглец такой...
— А чего бегать-то? — не выдержал Эдик, но, перехватив сокрушительный взгляд инспектора, виновато добавил: — Машина-то моя, куда я от нее денусь...
— Удостоверение на право вождения, товарищ водитель?
Эдик протянул права.
— Чистый, — глядя талон на просвет, усмехнулся инспектор.
— Чистый, — кивнул Баранчук.
Но когда младший лейтенант достал компостер, у Эдика дрогнуло сердце. Ему вдруг стало ужасно жалко свой новый талон.