Сборник литературных произведений, объединяющих острые конфликты и драматические столкновения характеров. Авторы исследуют сложные человеческие взаимоотношения, моральные дилеммы и внутренние противоречия персонажей, раскрывая глубину их душ через напряженные ситуации и поединки воли.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Поединок. Выпуск 8»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сборник литературных произведений, объединяющих острые конфликты и драматические столкновения характеров. Авторы исследуют сложные человеческие взаимоотношения, моральные дилеммы и внутренние противоречия персонажей, раскрывая глубину их душ через напряженные ситуации и поединки воли.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник литературных произведений, объединяющих острые конфликты и драматические столкновения характеров. Авторы исследуют сложные человеческие взаимоотношения, моральные дилеммы и внутренние противоречия персонажей, раскрывая глубину их душ через напряженные ситуации и поединки воли.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Поединок. Выпуск 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Некоторое облегчение. Отпечатки пальцев на конверте никуда от него не денутся. Теперь нужно спросить ее как можно вдумчивей и проникновенней.
— Ганна, ты не помнишь, что у этого парня было под курткой?
Она посмотрела ему в глаза:
— Под курткой? По-моему, рубашка.
— По-моему или точно? Какого цвета?
— Светлая.
«Светлой» вполне можно назвать и рубашку в желтоватую клетку. Но все-таки, как бы он ни обнадеживал сейчас сам себя, рубашка ушла. Уплыла.
— Ганночка, может быть, ты все-таки вспомнишь?
— Знаешь, Андрей, честно говоря, на рубашку я не обратила внимания. Помню, что на нем была синяя куртка. И все.
— Хорошо. Тогда вот что: пойди в дежурку, возьми лист бумаги и постарайся описать мне этого парня. Понимаешь? Только не спеши. Посиди, подумай, вспомни и запиши о нем все, что вспомнишь. По очереди, все о его лице, начиная с макушки. Если ты точно помнишь, что волосы светлые, пиши: волосы светлые. Если помнишь оттенок, пиши оттенок. Если, допустим, не уверена, что светлые, тогда: кажется, светлые. Дальше то же самое о глазах. Потом о носе, и в том же духе до подбородка и шеи. Это называется «словесный портрет». Иди. Напишешь — и жди меня в дежурке.
Ровнин сел за стол, снял трубку. Кажется, без дополнительного наблюдения теперь не обойтись. Ладно. Теперь уже выбирать не приходится.
— Иван Константинович, не знаю уж, как и извиняться. Опять Андрей Александрович вас беспокоит. («Звоню по делу».)
— Да, да, здравствуйте, очень рад. Что, неужели опять авария? («Пришло письмо?»)
— Авария, Иван Константинович.
— Надеюсь, легкая? Как и в прошлый раз? («Предполагаете ли вы, что это опять пустышка?»)
Нет, он не предполагает, что это пустышка. Конечно, все может быть, но он не предполагает.
— Боюсь, на этот раз серьезней, Иван Константинович. («Вряд ли это пустышка».)
— Ай-яй-яй! Нужна помощь? («Нуждаетесь в дополнительном наблюдении?»)
— Нужна. Ну и, естественно, поставьте в известность ГАИ. («Прошу установить тщательно скрытое дополнительное наблюдение, а также взять санкцию прокурора на вскрытие письма».)
Словесный портрет, полученный от Ганны через полчаса, Ровнин спрятал, не читая. За столом он просидел, не отходя, до одиннадцати, пока не закрыли дверь, предупредив тетю Полю, что останется на ночь. У стеллажа все пока было спокойно: письмо оставалось в ячейке, его никто не тронул и не передвинул, хотя к стеллажу в разное время подходили до ночи около десяти человек — все свои. После одиннадцати тетя Поля ушла спать в дежурку. Выждав для верности еще часа три, до двух, Ровнин подошел к ячейке. Сначала он изучил расположение письма; потом оградил его для верности четырьмя спичками, установив точное расположение. Только после этого, подняв письмо «за ребра», он аккуратно, как можно аккуратней снял с двух сторон отпечатки пальцев.
