Перед Равилем маячил пейзаж руин — заброшенная деревня и бесконечные степи. Стрелок выглядел одиноко на высоте, но он знал, что его не видит никто. Первая пуля прошла мимо цели, но Равиль понял, что если снова промахнется, то это окончательно. Он продолжал дышать и ожидать момента, когда враги начнут атаковать деревню. Время текло медленнее, но каждый миг был важен для его выживания и уничтожения противников.
Через некоторое время он услышал взволнованный голос Чижа.
– Привет, партнер. Тут папочка хочет услышать голос дочки. – Секунда замешательства, и произошло непредвиденное: рыдания девушки слышали прохожие на Щелковском шоссе.
– Папочка! Миленький, заплати им сколько скажут. Они убьют меня…
Скрип в трубке и короткие гудки. Белый ничего не понял. Пришло время его растерянности. Однако выкрик дочери вызвал у Саранцева только улыбку.
– Артистка. Я вижу, что с ней все в порядке. Отпусти ее, Белый. Девчонке учиться надо.
Он взял из рук водителя конверт и оставил свою визитную карточку.
– Звони мне домой. Проконсультировать я тебя могу, но на большее не рассчитывай.
Саранцев вышел из машины и направился в сторону метро. Встреча оставила хороший след. Он успокоился и даже повеселел. Впервые за многие годы появился человек, который хотел свалить Ефимова. Единомышленник. В одиночку Саранцев и не помышлял об этом, но теперь у него появился подручный, которого можно использовать как орудие. Белый жаждал мести. Он одержим своей идеей, а значит, готов идти на риск. Самоубийца!
* * *Чиж понял, что девчонку можно отпускать. Она свою роль сыграла.
– Кажется, все. Мы можем с тобой попрощаться, Оля Саранцева. Да здравствует свобода.
– А я и была свободна. Просто ты узаконил мою ночную гулянку. Я очень хорошо погуляла, пока мои предки думали, что я, бедненькая, страдаю в когтях страшных разбойников. Ну и как я сыграла страдающую заложницу?
– Нет слов. Прямо-таки Доронина! Только зря старалась. За тебя никто выкуп не просил. Прощай!
Чиж поднялся с деревянного ящика и направился к двери.
– Эй, погоди! – Девушка нагнала его на улице. – Это как понимать? Я что, выкупа не стою?
– Может, и стоишь. Ты предложи провернуть эту аферу своему дружку, с которым ночь провела, а я не по этой части.
Ольга остановилась.
– Ух ты! Эй, погоди! Это как понимать? Сцена ревности? Побледневший Отелло?
Чиж молча шел к машине.
– Да я по твоим глазам вижу, что ты ревнуешь.
– У тебя мания величия.
Чиж сел за руль и включил двигатель.
– Эй, террорист. Ты меня до метро подбрось. Я уже ночью здесь гуляла, хватит. Ноги промокают.
– Садись.
Машина тронулась с места.
– Как тебя зовут-то, похититель малолеток?
– Андрей.
– Всего-то! Оплошал. А я думала, Робин Гуд.
– Я не страдаю манией величия. Все в серых тонах и никаких фейерверков. Ну вот и метро. Тебе в подземку, а мне сигарет купить надо.
Оля показала на киоск по другую сторону улицы.
– Туда иди.
