Перед Равилем маячил пейзаж руин — заброшенная деревня и бесконечные степи. Стрелок выглядел одиноко на высоте, но он знал, что его не видит никто. Первая пуля прошла мимо цели, но Равиль понял, что если снова промахнется, то это окончательно. Он продолжал дышать и ожидать момента, когда враги начнут атаковать деревню. Время текло медленнее, но каждый миг был важен для его выживания и уничтожения противников....
Он любовался ей, как изящной статуэткой, как совершенством. Рыжей было чем гордиться. Она погладывала на своего спасителя и посмеивалась.
– Ну что, я поправилась? Скоро полностью восстановлю свой вес. Я права, лекарь?
– У тебя получится.
Она высыпала покупки на стол. Футболки, плавки, свитер, джинсы, кроссовки. Лицо девушки вытянулось от негодования.
– Эй! Что это такое? А где шмотки от Версаче, Кардена, духи от Диора, туфли от Ле Монти. Ты решил снарядить меня в колхоз на картошку?
– На улице грязь. Когда ты поправишься, мы пойдем в кабак, тогда и подберем соответствующий наряд.
– Деревенщина!
Белый не обращал внимания на ее выпады. Он знал, что перед ним пациент со сломленной психикой, и даже разговаривал полушепотом.
Марго оделась, заколола волосы и стала совсем обычной, но лекарь продолжал смотреть на нее с восхищением.
– Я готова, доктор. Вперед!
Они вышли на улицу. Марго взяла его под руку, и парочка неторопливо направилась к скверику. Светило солнце, и последние грязные сугробы растекались в лужи.
– Как тебя зовут? – тихо спросил Белый.
– Анита Экберг.
– Может, я и деревенщина, но вырос в Москве и «Сладкую жизнь» видел на кинофестивале. Я вообще большой любитель кино. Это она стала для тебя эталоном женской красоты?
– Нет, конечно. Вообще-то меня зовут Галя. Галина Ушакова. Какая проза.
– Проза? В Сергее Есенине тоже не звучат колокола, а какая поэзия. Имя и дух разные вещи.
Девушка посмотрела на кавалера и покачала головой.
– Ты человек с тройным дном. Вид у тебя всегда хмурый, замкнутый, злой.
Сергей засмеялся.
– Хорошее сравнение. Он Беликов, а я Белый. Что-то есть общее.
«Как бы чего не вышло!»
– Видать, не замарала тебя зона. А?
– Человека нельзя замарать, если он того не хочет. Ты вот выстояла! Честь тебе и хвала. Это и есть дух. Надо твоим родным сообщить, что ты жива.
– Нет у меня родных. Я дочь полка. Мой отец воспитывал меня в духе «сапога». Теперь покоится на Ваганьковском кладбище.
– Мент?
– Капитан милиции. А я его дочь. Бывший лейтенант, а теперь наркоманка и подружка беглого зека."
"– Я бы тебя подружкой не назвал бы. Да и не лезу ни к кому со своей дружбой. Я врач, а ты больная. Клички и звания оставим за воротами. Встанешь на ноги и вперед! Служи отечеству.
– Обиделся, дуралей? Нет, я свое отслужила. Со мной все кончено.
