Перед Равилем маячил пейзаж руин — заброшенная деревня и бесконечные степи. Стрелок выглядел одиноко на высоте, но он знал, что его не видит никто. Первая пуля прошла мимо цели, но Равиль понял, что если снова промахнется, то это окончательно. Он продолжал дышать и ожидать момента, когда враги начнут атаковать деревню. Время текло медленнее, но каждый миг был важен для его выживания и уничтожения противников....
Те, что ушли с собаками, те в среду вернутся. Эта группа из другого замеса. Повезло Хрящу.
– Что делать будем?
Взгляд Чижова сверкал искорками, об усталости он уже забыл.
Белый достал карту и развернул ее.
– В шести верстах проходит трасса, ведущая на рудники. Чтобы пробраться к железке, нам придется ее пересечь и отмахать еще десяток верст до большой железки. Так я и хотел сделать. Но сейчас ясно, что село, которое стоит у нас на пути, обходить нельзя. Только там мы сможем затеряться. Если Бог поможет.
– А почему ты хотел его обойти?
– Я так думаю, что главный капкан на Хряща устроили в деревне.
"– Но мы же идем в ловушку?
– У тебя есть другое решение?
Немного помолчав, Чижов ответил:
– Тебе виднее.
Белый поднялся на ноги, взглянул на компас и указал рукой на плотную стену леса.
– Вперед, паломник. Ты еще Москву увидишь, если напор в тайге не растеряешь.
* * *Под кличкой Гек Якова Корина не знал никто, кроме Шевцова, который и окрестил своего гладиатора именем из детской истории. На высшем уровне московского бомонда Корина называли Угрюмый, а среди московской братвы Корин проходил под кличкой Хлыст. Бил резко, больно и неожиданно. Хлопки эхом проносились по столице и затихали в пригороде. Его считали авторитетным, хитрым и умным фраером. К нему никто не лез, и накатов Хлыст не боялся. Он принимал участие в сходках московских князей, отваливал круглую сумму в общак и делал это регулярно, но в разборках не участвовал.
