Перед Равилем маячил пейзаж руин — заброшенная деревня и бесконечные степи. Стрелок выглядел одиноко на высоте, но он знал, что его не видит никто. Первая пуля прошла мимо цели, но Равиль понял, что если снова промахнется, то это окончательно. Он продолжал дышать и ожидать момента, когда враги начнут атаковать деревню. Время текло медленнее, но каждый миг был важен для его выживания и уничтожения противников....
«Каблучок» уже ехал по шоссе, и Хрящ считал, что дело сделано и проблемы позади. Его сообщники в это время тряслись в фургоне и пытались закрыть задние дверцы.
– Черт! – ворчал Монтер. – Они закрываются только снаружи. Здесь даже ручек нет. Нас остановят!
Гном вынул шнурок из ботинка и подал Монтеру."
"– Пропусти его сквозь дырки в створках и завяжи. Главное, чтобы не хлопали.
Гном с тоской посмотрел на мешок с добычей. Лучше бы его не было.
Ничего хорошего он не ждал от груды денег. Ходишь, щиплешь кошельки по рынкам и точно знаешь, что получишь.
Слишком большой кусок, чтобы его проглотить. Поперхнешься.
Гном не любил деньги. Он работал из любви к искусству. Таких осталось мало. Но Хрящ своего не упустит. Гном запомнил его глаза, когда они перегружали деньги в мешок. Заболел мужик. Зацепило его, и уже не спасешь. Да и Монтер – парень бесхребетный. Тот авторитетам в рот смотрит. Спрыгнуть бы сейчас и вернуться обратно в деревню к Нюрке под бочок.
Но Гном не спрыгнул. Машина мчалась дальше, и уже стало ясно, что погони не будет.
– Видать, каждому – свое, – с тоской прошептал Гном.
* * *Сквозь витринное стекло отчетливо проглядывала табличка, где черным по белому было написано, что перерыв закончится в восемнадцать часов.
Молодой человек дернул за сверкающую бронзой дверную ручку, но, как и следовало ожидать, дверь осталась на месте.
Стрелки циферблата показывали шестнадцать часов без одной минуты.
Он поднял голову и, словно в подтверждение, прочел неоновую вывеску: «Савой».
Ему ли не знать, где находится «Савой». В те времена, когда ресторан имел реальные цены и назывался «Берлином», они отмечали в нем очередные и внеочередные звания. Теперь здесь кутили люди другого сорта, но тем не менее он не успел забыть адрес и не мог перепутать дверь.
Молодой человек поправил галстук и постучал по полированному стеклу.
Шелковая занавеска слегка отодвинулась, и возникла холеная физиономия швейцара.
– Привет, генерал. Мне нужен господин Шевцов.
– Как доложить? – холодно спросил швейцар.
– Доложи его величеству, что прибыл его холоп Трошин, сын Макара, с челобитной.
Бледное напудренное лицо лакея оставалось ледяным. Он отошел, уступая дорогу.
– Проходите налево. Через зал.
Ресторан, погруженный в полумрак, пустовал.
