Добро пожаловать, путешественник. Войдите в мир "Поглощения", где инициализация словно танцует на грани сознания. Здесь вы окажетесь в полном невменяемом шоке, когда буквально все вокруг начнет кружиться и перекручиваться как в кошмарной симфонии.
Оголодавшие, обнищавшие, изуродованные создания были повсюду.
Мужик, лежал на земле и не мог даже пошевелиться, у него только глаза бегали из стороны в сторону и просили убить его. А не двигался он, потому что всё его тело превратилось в одну сплошную кость. Мышцы огрубели и блестели костной белизной в лучах солнца.
Удивительно, но здесь были даже дети! Чего во внутреннем городе я не встречал. Они неслись по улице визжащей кодлой и бросали друг другу мяч. Обычные такие дети, один паренек с шестью ногами, другой с рогом вместо носа, третий был с одним крылом, торчащим из спины.
— Дядь, а ты не из наших. Чего тут делаешь?
Я охренев уставился на паренька. Он меня видит сквозь мимикрию?
— Ты дурачок? Чего пялишься? — нахмурился он.
— А, да, прости. Нет не местный.
— Да, зрение такое, вижу всякое. Хочешь будущее предскажу за банку тушенки? Я вижу у тебя еще пара банок осталась.
— Нет, спасибо. Держи просто так. — я вытащил банку и вручил ему. Не жалко, хотя теперь придется искать новую.
— Ого! Да ты щедрый! Спасибо! А что взамен хочешь? — расплылся в улыбке он.
— Хочу секрет.
— Ну эт просто! У Тима не только шесть ног, а еще и... — начал, было, он, но я его перебил.
— Нет, мне нужен вполне конкретный секрет. Знаешь, как попасть в город?
— Дядь, ты реально чудак.
— А если через них нельзя, то, как в город попасть? — озадачил его я.
Паренек задумался, а потом с прищуром посмотрел на меня и сказал.
— Одной банки тушняка маловато будет, за такой секрет.
— Согласен. Прямо сейчас получишь еще одну банку тушенки, а когда закончу с делами, вернусь и принесу тебе лично еще сотню таких же и десять тысяч кредитов сверху.
— Двадцать! — ухватился он за возможность разбогатеть.
— Ахаха по рукам! — похлопал я его по плечу.
Маленькая ладошка шлёпнула о мою пятерню, и мы пошли к деревянной хижине, стоявшей у городской стены. Внутри не было ничего примечательного, стол, пара стульев и укрывающая деревянный пол циновка, сплетенная из какой-то травы. Парнишка закрыл за мной дверь, огляделся по сторонам и сдернул циновку. Под ней оказался люк.
— Дядь, давай быстрее, папка если увидит, убьет. И это, осторожно там.
