Добро пожаловать, путешественник. Войдите в мир "Поглощения", где инициализация словно танцует на грани сознания. Здесь вы окажетесь в полном невменяемом шоке, когда буквально все вокруг начнет кружиться и перекручиваться как в кошмарной симфонии.
Хотелось сдохнуть и я откусил себе язык, но из-за чёртовой регенерации рана тут же затянулась, просто сделав меня немым. Поэтому я и ничего не смог ответить губеру, а я уже был готов сдаться.
Пытка продолжалась снова и снова бессилие сменялось яростью скатывавшейся в новую пучину безнадеги. Когда язык вырос, я был счастлив как никогда. Сегодня всё закончится. Наконец то всё закончится!
— Я, я всё отдам. Гаджи, остановись, пожалуйста, умоляю. Позови Таккера, я передам артефакты ему.
Гаджи ушел, а всего чего хотел я, так это забрать с собой эту самодовольную морду.
— Ну наконец то ты сдался, Алексей, а я уже хотел тебя убить. Спасибо тебе, за то, что принял верное решение, пусть это у тебя и заняло так много времени. Давай артефакты и мы тебя освободим.
Я высунул руку из клетки и поманил Таккера к себе.
— Что? Нагнуться? Ну окей, сыграю в твою игру. Я тут, говори что хотел и давай на этом закончим.
Струя яда врезалась в самодовольную ухмылку и растеклась по лицу.
— Сдохни сука! А ты чё стоишь? Давай! Режь, стреляй! Делай своё дело ублюдок!
— А-ха-ха-ха — труп губернатора истерично засмеялся, а потом оперся на колено и встал с земли, присев перед моей клеткой.
— Алёша, Алёша, к сожалению для тебя, я уже больше машина, чем человек.
На меня смотрела стальная маска, с обрывками дотлевающей кожи.
— Да ты всё правильно понял, меня за счёт Шаркова спасли в ТЭК, за что я ему буду всегда безмерно признателен. Первый год на континенте вскружил мне голову, и я решил, что могу единолично завалить архонта, как выяснилось нет. Теперь я на большую часть железяка, и сдерживаю ТЭК как раз за тем, чтобы они не обрели власть не только над континентом, но и надо мной, в частности.
Таккер пошел к выходу, а обзор мне перекрыл Гаджи. Из ножен вылетел клинок и устремился мне прямо промеж глаз. Движение было неотвратимым как сама смерть, я попытался остановить его телекинезом, но не смог даже замедлить удара.
