Какое-то время в женской моде был популярен стиль «под мальчика»… Может, в 30-х годах? Приклеиваю на пол очередную заметку. Но разве в 30-е годы не шили также и множество женственных, кружевных топов? И, к слову, на каникулах я видела штук пять подобных в «Барниз» на Мэдисон-авеню. Они снова в моде?
Ох, и я забыла рассказать о «Барниз» подруге из отделения Браун! Там ожидается суперсекретная VIP-распродажа в День Святого Валентина. Она сойдет с ума, когда узнает.
Хватаю телефон и отправляю короткое сообщение Кортни. Та мгновенно отвечает.
КОРТНИ: «БОЖЕ!!!!!!»
Я: «Знаю!!!»
КОРТНИ: «Мы же идем, да?»
Я: «ЕСТЕСТВЕННО!!»
Мы делимся восторгами, пока я вдруг не спохватываюсь, что потратила десять минут на обсуждение распродажи одежды вместо того, чтобы заниматься делом.
Р-р-р-р.
Делаю глубокий вдох и заставляю себя сосредоточиться. Перечисляю все модные тренды, какие только приходят в голову, затем одобрительно киваю. Вот. Теперь всего лишь нужно подробно остановиться на каждом из них и объяснить социальные факторы и события, повлиявшие с течением времени на моду.
Стоп. Это мой тезис?
Нет, дурочка. Тебе еще предстоит его придумать.
Прикусываю губу сильнее, чем следует. Внутренний критик, честно говоря, полная сука. Мой бывший психолог вечно пропагандировал любовь к себе, но это легче сказать, чем сделать. Когда жизнью управляет один сплошной комплекс неполноценности, он укореняется в подсознании.
Любить себя достаточно трудно. Заткнуть внутреннего критика – практически невозможно. По крайней мере, мне.
Делаю медленный, ровный вдох. Все нормально. Не обязательно придумывать тезис сию секунду. Сначала можно собрать всю информацию, а затем, когда я начну компоновать ее, сформируется и главное положение исследования.
Но информации так много. Всего пять минут погуглила в ноутбуке, а меня уже завалило фактами. И чем больше читаю, тем необъятнее кажется тема. Я понятия не имею, как сузить ее, и паника раздирает меня на части.
Делаю еще один вдох, он получается торопливый и судорожный, так что вряд ли кислород действительно попал в легкие.
Ненавижу доклад и ненавижу себя.
Мои глаза печет, начинается покалывание. Тру их, но это лишь высвобождает слезы, которые я пыталась подавить.
«Перестань плакать, – ворчит мой внутренний критик. – Не глупи. Это всего лишь доклад».
Снова пытаюсь втянуть воздух в легкие. Прокручиваю в голове упражнения, рекомендованные моими психологами и родителями на случай приступа паники: повторяю, что со мной все будет в порядке. Представляю, как крепко обнимаю себя. Думаю о бабуле Селесте (которая всегда меня успокаивает). Но стоит лишь взгляду упасть на море желтых стикеров на полу, олицетворяющих кавардак в моей чокнутой голове, как меня вновь начинают душить рыдания.