Автор
Обычно мы встречаемся перед крышей пентхауза Лили Роуэн, часто после зрелищных вечеринок и матчей. В этот раз вопрос: открывать дверь я сам или позволю Лилле это сделать? Ночная тишина и звонкие шаги подсказывают, что сегодня ситуация будет особой.
Сдержанный мужской голос поинтересовался, с какой целью, именно целью, я хочу встретиться с мистером Джарреттом, и я честно признался, что являюсь обладателем уникальных серебряных счётов, изготовленных Полом Ревиром. Голос попросил меня подождать, а пять минут спустя сообщил, что, по словам мистера Джарретта, Пол Ревир не изготавливал никаких серебряных счётов. Я ответил, что мне это даже слушать смешно, поскольку счёты сейчас при мне. Сработало. Прошло еще несколько минут, и голос сказал, что мистер Джарретт готов принять меня вместе со счётами в три часа дня.
Я приехал точно в назначенное время. Меня проводили к шезлонгам на краю обрыва под кленом и доложили, что мистер Джарретт сейчас придет. «Сейчас» растянулось ровно на двадцать две минуты – по одной минуте на каждый год, прожитый Эми. Будь я суеверен, то счел бы это за доброе предзнаменование. Когда наконец появился Джарретт, я сразу подметил, что выглядит он как раз на свои семьдесят шесть, хотя передвигается как пятидесятишестилетний.
– Где они? – проскрипел он.
Вот тут-то я и сказал:
– Это была просто уловка. Никаких серебряных счётов у меня нет. Более того, я их никогда и в глаза не видел.
Джарретт повернул голову и прокричал:
– Оскар!
– Но зато у меня для вас есть кое-что другое, – добавил я. – Послание от вашей дочери.
– От моей дочери? Вранье!
– Не от Кэтрин. От Эми. Эми Деново. – Я бросил взгляд в сторону приближавшегося со стороны дворца Оскара. – Причем послание чрезвычайно личного характера.
– По-моему, у вас просто не все дома.
– С удовольствием побеседую с вами на эту тему, но только с глазу на глаз.
Оскар наконец добрался до нас и величественно застыл в двух шагах от Джарретта.
– Вы меня звали, сэр?
Джарретт ответил, не поворачивая головы:
– Я кое-чего хотел, но передумал.
Оскар повернулся и столь же величаво зашагал прочь.
– Я даже не подозревал, что у нас где-то еще сохранилось рабство, – произнес я. – В чем провинился этот бедолага?
– Кто вы такой? – рявкнул Джарретт.
– Я же назвался по телефону – Арчи Гудвин. Я работаю на частного сыщика по имени Ниро Вулф. А Эми просила передать вам следующее: поскольку ее мать погибла, ей хотелось бы разузнать хоть что-нибудь про своего отца.
