Автор
Великолепный семнадцатый виконт Кембери, Линкольн Росс Бернетт, с любопытством переключал взор между роскошным экипажем и вереницей живописных холмов Шотландского нагорья. Его интерес к вопросу о материнской любви выглядел необычайно естественно для человека в его положении, но он знал, что другие бы восприняли это как неуместную деликатность....
— Я хотел поздравить тебя. Девушки лучше нашей Мелли тебе не найти. Считай, что нашел клад в тот день, когда она влюбилась в тебя.
— Я и сам так думаю, — кивнул Линкольн. — А ты женился?
— Нет, только старшие братья женаты, да и то не все. Трудно найти девушку, которая бы терпела мою семейку да и меня самого больше нескольких дней. Зато у меня есть сын.
Брови Линкольна взлетели вверх.
— Значит, ты пошел в отца?
— Вовсе нет. Я даже не уверен, что он мой, но очень уж хочется так думать.
— А что говорит его мать? — поинтересовался Линкольн.
— Все отрицает.
— Но ты сомневаешься. Почему?
— Потому что она меня ненавидит, — признался Дуги. — И уже была замужем, когда мы… э-э…
На этот раз Линкольну удалось поднять только одну бровь.
— Совращаешь замужних женщин, Дуги?!
— Нет, я понятия не имел, что она замужем, — оправдывался Дугал, слегка краснея. — Когда мне нравится девушка, я обычно узнаю такие вещи заранее.
Внешность Дугала и вправду была ничем не примечательной по сравнению с остальным выводком дикарей. Но если их не сравнивать, он очень даже неплох! Однако в этой части нагорья их постоянно сравнивали, что было неизбежно, поскольку Макферсонов уродилось чересчур много, и в этом случае он явно проигрывая.
"— Это случилось на празднестве, которое устраивал Макгрегор, — продолжал Дугал. — Он дает такие вечеринки раза четыре в год. А она живет здесь. — Он перешел на шепот, словно боялся, что эта самая «она» подслушивает за дверью. — В ту ночь все напились до зеленых чертиков.
Он разошелся и продолжал в подробностях описывать единственную ночь греха с замужней женщиной, словно за прошедшие девятнадцать лет ему было некому исповедаться.
Они полночи провели за задушевной беседой, как и полагалось старым друзьям. Беда только в том, что их дружбу насильственно оборвали. Но сейчас Линкольн был так полон ожиданием счастья, что впервые за все это время сумел забыть прошлую боль.
