Автор
Великолепный семнадцатый виконт Кембери, Линкольн Росс Бернетт, с любопытством переключал взор между роскошным экипажем и вереницей живописных холмов Шотландского нагорья. Его интерес к вопросу о материнской любви выглядел необычайно естественно для человека в его положении, но он знал, что другие бы восприняли это как неуместную деликатность....
Он раскинул руки. Она бросилась в его объятия. Дядюшки тактично отвернулись.
Локлан не отвел взгляда. Спустившись вниз, очевидно, чтобы стать свидетелем их примирения, он глухо проворчал:
— Попробуй еще раз сбежать от моей дочери, и я тебя разорву голыми руками!
Судя по тону, он и не думал шутить, но Линкольн и бровью не повел. Он ничуть не встревожился. Скорее, был доволен. Такое замечание означало, что он принят в семью.
— Это не понадобится, сэр.
— Рад слышать. Ну где же этот священник?!
Линкольн рассмеялся было, но вскоре обнаружил, что Локлан и тут был совершенно серьезен.
Он схватил ее за руку, потянул в отцовский кабинет и, едва успев закрыть дверь, упал на колени. Она немедленно попыталась поднять его, но он не сдвинулся с места. — Мелли, мне так жаль! Ты можешь простить меня за…
— Перестань и поднимайся, — перебила она. Но Линкольн настаивал на своем:
— Можешь ты простить меня за…
— Да, да, только вставай, — умоляла она.
— До чего же с тобой нелегко, — покачал головой Линкольн. — даже попросить прощения как следует не дашь!
— Рада, что ты заметил. Когда тебе на самом деле придется извиняться, не сомневайся, я заставлю тебя это сделать. Но на этот раз я тебя понимаю, Линк. Тебе действительно было необходимо время, чтобы осознать все сказанное матерью. И я никогда не сомневалась, что ты вернешься.
— Врушка, — прошептал он с нежной улыбкой и, вместо того чтобы встать, потянул ее на пол.
Дверь по-прежнему оставалась закрытой. Линкольн втайне удивлялся, что родные Мелиссы допускают такое. Правда, вряд ли это долго продлится. Поэтому он не собирался тратить ни мгновения из этих упоительных минут.
Он стал целовать ее, сначала осторожно, потом все горячее, с нарастающей страстью, безмолвно говоря, как много она значит для него.
— Я так тебя люблю, Мелли. Только добравшись до Лондона, я понял, каким был идиотом.
"— Ш-ш… Я же сказала, что все поняла. И твоя мать тоже. Она приехала сюда вчера, посчитав, что ты здесь. Поверь, Элинор тоже осознала собственные ошибки и не собирается их повторять, — объяснила Мелисса, но тут же улыбнулась. — Представляешь, она изменилась.
