Жанр
Попаданцу из будущего предстоит жить в советском прошлом на западной границе СССР. Ему нужно организовать заставу и подготовить бойцов к войне, которая уже близка. Начинается напряженная борьба с диверсантами и необходимостью выживать в условиях надвигающегося конфликта.
А они, сам знаешь, соврать могли или сознательно в заблуждение ввести. А подстраховаться надо было. Мы с тобой, Петр Васильевич, государством поставлены рубежи его охранять, и с нас спрос жесткий. Потому лучше перестараться, перебдить, чтобы кровавой юшкой не умыться.
– Ладно, мир. Кто старое помянет, тому глаз вон.
– А кто забудет, тому оба.
Старшина поднялся с бревна, с жалостью оглядел разрушенную заставу.
– Столько труда положили, только обустроились, а теперь все прахом пошло.
– Ничего, разобьем немцев – новую заставу поставим, побольше. Воду проведем, душ для личного состава.
– Эк размечтался! – ухмыльнулся старшина. – Немца еще разбить надо!
– Это верно. Но если каждая застава, каждая рота армейская свой клочок земли держать будет, умоются немцы кровью.
– Зачем она тебе, Петр Васильевич?
– Рапорт написать надо, в политотдел, отметить лучших бойцов.
– Как рано? Скоро армия из тыла подойдет, дальше на немца двинем. Как сказал товарищ Сталин? Врага будем бить на его территории!
– Старшина, ты на часы посмотри!
Петр Васильевич вытянул из карманчика карманные часы за цепочку, откинул крышку:
– Ровно девять часов!
– Ты не понял. С момента нападения прошло пять часов, армии нет. И, полагаю, не будет.
– Пораженческие настроения?! – вскипел старшина.
– Ты ослеп, оглох? Прислушайся! В нашем тылу ни пушек, ни пулеметов не слышно. А где наши истребители? Или сталинские соколы не знают о нападении?
– Что ты хочешь этим сказать? – старшина боялся вслух высказать свою догадку.
– Говори, мы наедине. А картина вырисовывается плохая: немцы уже далеко вперед ушли, и мы теперь в глубоком тылу, если по-другому – окружены. Так что армии не жди.
Старшина вновь уселся на бревно.
– Выводы у тебя неправильные. И мысли незрелые, хоть ты и командир.
– Тогда где посыльный из комендатуры или отряда? Разгромлены они.
– Я с заставы не уйду. Буду насмерть стоять, как коммунист.
– Дурак ты, старшина, уж прости… И коли пошел такой разговор, не умереть здесь надо, а как можно больше врагов убить. Сколько мы сегодня положили?
– Да кто ж их считал?
– Вот убей сто, двести, тогда и помирай. Когда каждый так сделает, все войско немецкое сгинет. А до той поры о смерти героической даже думать запрещаю.
Старшина не знал, что и ответить.
– Дел полно, а мы расселись. Пока тихо, бери пару бойцов. Пошуруди тут, провизию поискать надо – сухари, консервы… Иначе с голодухи сдохнем.
– А я бойцов организую на похороны, братскую могилу рыть надо.
