— Как же это?
Неизвестный ненавистник всех злодеев немедленно растворился в толпе, а Лея притворилась невидимкой.
— Господин Эрo… Мы не знали, что вы в Речном городе! Если бы мы знали…
Павлик махнул рукой жестом, включавшим в себя всепонимание, всепрощение и вселенское нетерпение, и, наконец, повернулся к мертвому телу.
Платье не зря показалось знакомым.
— Анжела-анжела, — прошептал сыщик, узнав в мертвой женщине морока.
— Говорила же, что он ее знает, — громко пискнула разносчица. — Подозрительно…
Пауль Эро вздохнул, окончательно сказал «прощай» своему сегодняшнему сну и склонился над покойницей.
По крайней мере, женщина не была освежевана. И если не считать того, что ее шея была разрезана от уха до уха, выглядела довольно… прилично.
«Черствею сердцем, — мысленно вздохнул сыщик. — Как давно меня перестали пугать смерти в целом, и смерти знакомых в частности?»
Морок Анжела не была другом, но и врагом она не была. Наверное. Но Павлик знал ее… Сколько? Пять лет? Больше? Сколько бы то ни было, все равно достаточно долго, а между тем, в душе не дрогнула ни одна струна, когда Павлик понял, кому принадлежит тело. Пусть она и не была самым законопослушным членом общества, но такой смерти она не заслужила точно…
— Попрошу очистить площадь от посторонних… Хотя все равно уже поздно. Все следы затоптаны. Герм, ты же опытный следователь, как же ты допустил?..
— Опытный, — согласился сиг Истров, с тоскою думая о том, что не видать ему в этом месяце премии как собственных ушей.
Это же надо было, чтобы так не повезло! Мало ему было убийства, которое произошло едва ли не на пороге эфората? Так еще и выскочка этот в Речной город пожаловать изволил. Что с ним теперь прикажете делать? Доконает же своим занудством!
А у Герма на утро был кабинет в термальных банях заказан… Ох, пропадет кабинет, плакали денежки. И прекрасная Пенея точно не станет с ним после этого разговаривать, а он так долго за ней ухаживал!
— Очень интересно! — пробормотал Пауль Эро, ползая на коленях в кровавых лужах вокруг тела.
Сиг Истров грустно проследил за тем, как последний ночной зевака покинул стремительно пустеющую улицу, мысленно махнул рукой на прощание баням и, вежливо откашлявшись, уточнил:
— Что именно вас заинтересовало, господин Эро?
Разморенная от сытости, от расслабляющей жары парного кабинета, немного пьяная от густого карамельного пива, я лениво отвела взгляд от стены с неожиданным плакатом и томно произнесла:
— Дуняш, это как понимать?
Русалка лежала лицом вниз, поэтому не видела, куда я смотрю.
— Если ты о том, что твои мальчики удрали от твоих старых костей с моими молодыми сестрами…
— То это, моя дорогая Ингебога, не что иное, как банальная правда жизни.