Она удивленно приподняла брови, заметив Вельзевула Аззариэлевича, моргнула очаровательно и не вполне трезво, после чего решительно подошла и, улыбнувшись навстречу поднявшемуся мужчине, проговорила восхитительным мурлыкающим голосом:
— Директор Ясневский!
— Профессор Фасолаки! — Вельзевул Аззариэлевич блеснул черным глазом и жестом предложил женщине присесть. — Присоединяйтесь. Или вы здесь не одна?
— Уже одна. Мой кавалер убежал по срочным делам...
Женщина жестом заказала себе пиво, и по резкости ее движений Вельзевул Аззариэлевич догадался, что этот бокал не первый.
— Кстати, о кавалерах, — Ангелина мило нахмурилась. — Вы зачем на самом деле Пауля Эро в Библиотеку отправили? Уж не за тем точно, чтобы что-то разузнать о моей скромной персоне...
Директор Ясневский спрятал улыбку за бокалом и качнул головой.
— А зачем? — она раздраженно почесала правую бровь.
Вельзевул Аззариэлевич небрежно пожал плечами.
— Полагаю, если я не стал объяснять этого тогда, не стану делать это и. Так ведь?
— Не так, — она уверенно тряхнула головой и отхлебнула из своего бокала. — Не так, потому что я пожертвовала слишком многим, чтобы добиться того, чего добилась. И я не собираюсь терять все это только потому, что вам, — презрительный взгляд и еще один глоток, — захотелось...
— Вы ничего не потеряете, Ангелина. Обещаю.
— Если я вам скажу, что обладаю некоторым даром, позволяющим заглянуть в будущее?
Пан Ясневский осторожно поймал сжатую в кулачок руку и, без труда разжав тонкие пальчики, погладил мягкую ладонь.
— О... — женщина удивленно округлила губы.
— И, может, даже намекну, что совершенная в юности ошибка наложила печать на мои уста?..
— То есть, — Ангелина торопливо кивнула, — то есть вы не можете говорить о том, что видите? Я... слышала об обмене кровью, но не думала, что это практикуют и сегодня.
Мужчина громко рассмеялся, запрокинув голову.
— Вы слышали? Ну-ну...
Ангелина дернулась, словно он ее ударил и попыталась вырвать руку, но директор Школы Добра цепко держал хрупкую ладонь, не позволяя женщине сбежать.
— А еще говорят, в Городе один хранитель пошел на преступление, обменявшись кровью со своим подопечным.
— Я не хочу... — бледность разлилась по прекрасному лицу.
Наклонился над удерживаемой в плену рукой и с нескрываемым удовольствием, по-прежнему прожигая женщину чернотой своих глаз, медленно приложился губами к тыльной стороне ладони.
Ангелина сухо сглотнула и облизала вмиг пересохшие губы, проклиная себя за несдержанность.
— Я могу говорить только о том, что напрямую касается моей семьи, — директор с видимым сожалением опустил тонкую руку на стол.