И тут я размахнулась и отвесила Ларсу затрещину, оцарапав пальцы о жесткие волосы на затылке и основательно отбив ладонь. Он вспыхнул, как свечка, и даже стал выше немного на фоне моментально сжавшегося Гаврика, а я схватила его за верхнюю пуговицу не застегнутого пиджака и прошипела, трясясь от ярости и слегка задыхаясь:
— Никто. Никто, слышишь меня, сопляк? Никто не смеет мне что-либо запрещать или разрешать. И если я дала слабину однажды, позволив тебе думать, что всегда буду поступать так, как ты считаешь нужным, это не значит, что ты...
— Я понял, — он выдохнул и осторожно отцепил мои пальцы от своей одежды. — Прости.
— Ты последний, с кем я стану советоваться по тому поводу, что мне можно делать, а что нельзя! — заявила я уже менее воинственно, хотя меня все еще потряхивало от злости. — И не смей угрожать. Тебе ясно?
Ларс покосился на Гаврика.
— Не думал я ему угрожать...
— Никто и не думал его бояться, — промямлил было Гавриил, но немедленно умолк под моим грозным взглядом.
— Мне надо в Волчью долину. Сейчас. И я все равно попаду туда сегодня.
Я посмотрела на Водный храм, но там уже никого не было. И только двери немного качались, говоря о том, что мне не привиделся счастливый и влюбленный Вельзевул Аззариэлевич.
В старую Усадьбу, где прошел не самый счастливый год моей жизни, мы входили втроем. У меня слегка кружилась голова от пугающих и почти забытых запахов. Половица за дверью черного хода испуганно пискнула, послав мое сердце в зигзагообразный аллюр, и я не удержалась от приглушенного ладонью вскрика.
— Тише ты, — проворчал с любопытством озирающийся по сторонам Ларс. — Тут, конечно, нет никого... Но все равно. Ты точно уверена насчет вожака?
— Точно, — прохрипела я и открыла дверь в левый коридор, который вел в Зал Предков.
В окружении этих стен, молчаливых свидетелей моей боли и моего позора, мне вдруг стало страшно. Волосы зашевелились на затылке от стойкого нехорошего предчувствия. Напрасно я все это затеяла. Лежал себе череп в окружении своих предков столько лет, пролежал бы еще столько же.
Я повернула голову к Гавриилу, чтобы попросить его открыть проход назад в Речной город, но не смогла выдавить из себя ни слова, шокированная увиденным. Из горла вырвался хрип, больше всего похожий на истеричный смешок умирающего от ужаса человека, я еще даже удивилась тому, что способна издавать такие звуки, а потом я потеряла сознание, не в силах справиться с собственным страхом.
