Лом и Кислый для разведки не годятся, а слать их с записками к другим… Ну его, риск же огромный.
— Что-то ты приуныл… У меня двадцать с лишним ребят в овраге.
— Всего-то?
— А где мне больше взять? Отряд Макса так и завяз в лесу, я его ждать не мог. Аня ведь ничего не сообщила о том, что у вас творится, только знак подала, что дела плохи. Знал бы, пробился бы к основным силам. Будь у меня восемьдесят бойцов под стенами, эти твари бы и не пикнули. Семь «калашей», конечно, сила, вот только ловить им против моих ребят нечего. Особенно если учесть, что в поселке им не рады. Ладно, что есть, то есть — два с половиной десятка у нас есть. Какова диспозиция?
— Клепу надо посылать, пусть вынюхает, что там к чему. Ему там появляться можно без риска.
— Ну не скажи… Разве не удивится никто, что он вместо работы по поселку шастает?
— Да вон дадим ему эту трубу. Положит на плечо и будет с озабоченным видом бродить, делая вид, что занят общественно полезным трудом. Там таких тунеядцев полно, ничего подозрительного.
— Хорошо придумано. Ладно, так и сделаем. Сейчас пошлю его в поселок, и пока он не вернется, ты мне расскажешь все подробно — как и что тут происходило.
* * *В поселок Клепе заходить не пришлось. Издалека углядев толпу на пристани, он логично предположил, что там сейчас происходит нечто интересное и на это надо взглянуть.
Клепа не ошибся — здесь был митинг. Место удобное, у пристани постоянно разные сборища проводили. С трубой на плече он выглядел очень дурацки, пришлось припрятать ее за кучей кирпичей, приготовленных для строительства лодочного сарая.
Гнат, забравшись на штабель бруса, толкал перед народом речь. Слева и справа там же стояло по два автоматчика. Выглядело это достаточно внушительно — не хватало только беретов и развевающегося знамени.
— Мы должны ответить на это немедленно, достаточно проволочек. У нас убили мэра, убили одного из его замов, а вы будто трусы себя ведете. Собрались это дело Кругу простить? А что он завтра придумает? Завтра он и до вас доберется. Я не могу воевать против него парой десятков бойцов. Мне нужна сотня мушкетеров. Давайте пока по-хорошему, добровольно.
— Ато что? — из толпы громко поинтересовался Федос.
Федор Артемьев, или попросту Федос, был правой рукой Алика во всех вопросах, касающихся кузнечного дела. Золотые руки у мужика, но язык у него длиной с половину Фреоны. Из тех, что к столбу придерется — постоянно цепляется ко всему и ко всем. Бывало, получал за это в морду, хотя безропотно это никогда не сносил и обидчикам зачастую доставалось больше, чем ему, — рука у мастерового тяжелая. Вот и сейчас не утерпел, вылез.
— А то припрется сюда Круг, и пойдете вы в армию принудительно. Но уже в его армию.