Парни недоуменно переглянулись. Потом вдруг рассмеялись хором.
— Ладно. Доедайте печенье, — я отставил пустую кружку, отряхнул крошки с брюк, — че тут осталось-то уже.
Под утро, часа в четыре, поезд стал на длительную стоянку. Остановились мы у небольшой станции, чтобы пропустить встречный состав. Железная дорога тут была одноколейная, а поезд запаздывал. Сколько придется стоять, никто не знал, но старлей Машко сообщил нам, что ждать будем не меньше часа.
В темном вагоне стоял храп. Храп этот исходил по большей части от набравшихся дембелей. Большинство призывников тоже спали. Кто-то курил на платформе.
Только тихое гитарное бренчание слышалось где-то в конце вагона. Это не спалось дембельскому гитаристу.
Проснувшись, я приподнялся на полке. Когда узнал об остановке у шатавшегося по вагону сержанта, решил выйти на улицу подышать.
На платформе было немноголюдно. У дальнего от нас вагона собралось несколько проводников. Покуривая, они болтали о чем-то своем.
Были тут еще и две молодые девчонки лет по семнадцать-восемнадцать. Видно было по ним, что городские. Одна носила облегающий комбинезончик яркого желтого цвета и голубую дутую курточку. Ее пышно завитые волосы трепал легкий, но холодный ветерок.
Вторая, походила на куколку. Она одела яркое красное пальтишко на синие платьице, капроновые чулки и короткие сапожки. Голову же прятала в такую же красную «трубу».
Похожие на студенток, они, видимо, ждали отправления поезда. А может быть, приехали недавно, чтобы сесть в свой вагон.
Я вдохнул полной грудью колючий почти утренний воздух. Когда услышал резкий смешок, глянул на девчонок. Те, подхихикивая, смотрели на меня, перешептывались. С улыбкой, я помахал им рукой.
Девчонки залились смехом, кудрявая сказала что-то куколке, и та, смущенно хлопнула ее по плечу, отвернулась, все еще посматривая на меня.
По железным ступеням раздались шаги. Это спускался Дима Ткаченко. Он стал рядом, закурил.
— Чего? Не спится? — Спросил он своим все еще немного мальчишеским голоском.
— Да вот, подышать решил.
Димка затянулся, выпустил яблочко дыма и сунул мне пачку Явы.
— Спасибо, Дим. Не курю я.
— Ого, спортсмен, что ли? — Улыбнулся Дима.
— Ну есть немного, — уклончиво ответил я.
— Ну ниче. Если правду говорят, и мы едем в Афганистан, то быстро закуришь, — хохотнул он.
— Сдается мне Дима, будет мне там не до курения.
С этими словами я задумчиво поглядел на девчонок. Их образ навеял мне воспоминания о покойной моей жене.
