Даже робко вильнул хвостом. Видать, понял, кто пришел к нему на выручку.
Я опустился к Булату. Кобель же попытался встать, но не смог. Лишь мгновение он постоял на непослушных ногах, клоня круп к земле, а потом лег, положив на мертвого Шакала могучую голову.
— Нашелся, боец, — сказал я тихо и погладил пса по маслянистой жесткой шкуре.
Булат только заскулил.
— Ничего. Доставим тебя на заставу. Вылечим. Будешь как новенький.
Я аккуратно погладил его по голове. Пес к еще большему моему удивлению, повернул ко мне морду, показав язык, попытался лизнуть мою ладонь, но не достал. Тогда я сам подставил ему руку. Так Булат и лежал, облизывая меня, пыхча и поскуливая.
— Наташа! — Иванов бросился к дочке, обнял ее, — живая! Я уж самое худшее подумал!
— Папа! — Обняла его девушка.
Я глянул на дочь с отцом, улыбнулся.
— Явился, блудный сын, — приблизился к нам с булатом Нарыв.
Стоило ему с Пальмой подойти хоть на два шага, Булат отвернул от меня голову, угрожающие низко зарычал.
— Не приближайся, — бросил я Нарыву.
— У пса кровь, — равнодушно сказал он, — надо остановить.
С этими словами я полез в подсумок, достал перевязочный пакет. Разорвав обертку из прорезиненной ткани, я извлек бумажный сверток. Развернул и достал ватно-марлевые подушки на бинте.
Одной закрыл большую рваную рану на загривке, другую сдвинул так, чтобы можно было приладить к раненым шее и груди пса. Стал обматывать Булата бинтом.
Приходилось постоянно приподнимать тяжелого пса, чтобы просунуть моток под его боком. Да и работать надо было в одиночку. Все же Нарыва кобель не подпускал.
Сержант, кстати, не терял времени. Пошел к Наташе, спросил:
— Как вы себя чувствуете? Не ранены?
— Так, несколько ссадин и маленькие ушибы. Считай, отделалась испугом, — нервно рассмеялась Наташа.
— Тихо, Буля, все нормально, — проговорил я, в очередной раз стараясь просунуть у него под боком моток бинта. — Хорошо все будет.
— Может, вам помочь? — Услышал я Наташин голос.
Я поднял взгляд. Девушка робко приблизилась, застыла на месте. Потом решилась и сделала еще шаг.
— Саша? — Удивилась она, рассмотрев мое лицо в темноте.
— Здравствуй, Наташа, — ответил я с улыбкой. — Лучше не надо. Я сам. Булат у нас пес с норовом. Может и куснуть.
— Наш. Несколько дней назад сбежал с заставы. Вот, нашелся.
— Он меня защитил, — сказала Наташа тихо, — если б ни он, я даже не знаю, что со мной было бы. Шакалы окружили, а влезть на это дерево я не смогла. Устала. Да и сучья больно высоко.
