В Торговом Коридоре потянуло холодом: здесь родилась легенда о "Пограничнике". В этом втором томе мы delveем в серую структуру, где каждый шаг за границей - гроза. Как Сын Баю - житель провинции на грани, решивший вырваться через мрачные подземелья и темные леса. Здесь начинается непредсказуемый путь между жизнью и смертью, где каждый шаг становится бесконечной игрой в угадайку со смертельным дозором....
— Я пока ничего не думаю, — сказал я, разворачивая тоненькую бумажечку, на которой очень мелко было что-то написано. — Но выглядит это очень подозрительно.
Внезапно, вернувшийся Ворон навострил уши, уставился куда-то в кусты, гавкнул. Наряд немедленно напрягся. Я щелкнул предохранителем.
Несмотря на обострившуюся ситуацию на границе, Таран разрешил нам носить магазины пристегнутыми, а вот досылать патрон по прежнему запрещалась.
Да только смекалистые погранцы, в массе своей, стали дозаряжать в магазин двадцать шестой патрон.
Конечно, производились все эти нехитрые манипуляции уже за воротами системы. Бойцы и до этого часто носили патроны россыпью прямо в карманах. За этим добром следили не очень строго. А вот теперь один из них уходил в магазин лишним."
"В целом, Таран подозревал, что его погранцы так «злостно» нарушают наставления пограничной службы, но смотрел сквозь пальцы. Все ограничивалось тем, что Черепанов, время от времени лично проверял патроны бойцов, вернувшихся с Границы.
Все понимали, что сейчас эта секунда, затраченная на затвор, может стоить бойцу жизни.
— Стой! — Крикнул я и наставил ствол автомата на высокий можжевеловый куст, за которым кто-то явно шевелился.
Наряд почти сразу последовал моему примеру.
— Кто там! А ну, выйти! — Приказал Белоус.
Так мы и застыли, направив оружие в заросли. Ворон, став в стойку у ног Вани, не отводя взгляда, смотрел на заволновавшиеся ветви вечнозеленого кустарника.
Спустя мгновение, грузная фигура деда Курбана выбралась на пограничную тропу.
— Руки вверх! — Крикнул Белоус.
Старик, оглядывая нас растерянными глазами, подчинился. На левой его руке я заметил все ту же кожаную перчатку для соколиной охоты.
— Деда Курбан? — Удивленно протянул Алим.
— Ты знаком с ним? — Зыкрнул я на Канджиева.
— Знаком, Саша.
Алим как-то жалобно уставился на Ваню Белоуса, ходившего сегодня в старших наряда, добавил:
— Он хороший. Порядочный и добрый человек.
— Сумку на землю, — невозмутимо приказал Ваня охотнику, а сам обратился к Алиму: — А что ж твой «порядочный человек» за воротами системы ходит?
Курбан растерянно улыбнулся.
