— Тахмира, — Ясир опустился перед ней на колено, — ты обещала маме никому об этом не рассказывать?
— Конечно, — гордо сказала девушка.
— Пообещай еще и мне.
Она пообещала. Правда, Ясиру не стало легче от этого.
Он буквально маялся тем, как же ему поступить теперь. Ведь выходит, что его семья приютила шурави. Приютила врага… Выходит… Они и сами теперь предатели…
Сегодня ночью Ясир обещал Фаруху встретиться с ним на холме, откуда они двинулись бы в горы. Теперь парень боялся выполнять свое обещание. По-настоящему боялся. Что же будет, если моджахеддин узнают о шурави, что лечиться сейчас у них дома? Что будет с ним? С мамой и отцом? С Тахмирой, наконец? Не накликает ли Ясир на них беду поступком, который задумал сегодня ночью?
Время для парня потянулось настолько медленно, что он был благодарен Богу за это. И все же оно шло.
В конце концов, парень решил, что не выйдет из дому сегодня ночью.
Когда жара спала, а солнце покатилось к закату, отец должен был погнать скотину ко двору. Тогда же в кишлаке услышали далекий выстрел, что пронзил равнинную тишину.
Привычные звуки стрельбы уже не слишком беспокоили жителей кишлака, потому и Ясир отнесся к еще одному такому хлопку совершенно равнодушно.
— Ясир! — Позвала мать, отвлекаясь от ухода за ненавистным парню шурави, — отец задерживается. Сходи к нему, проверь, что случилось. Может, снова телок убежал?
Тогда Ясир отправился на холм, где его отец пас скот.
Когда он пришел, корова и теленок были на месте. Они спокойно шагали по невысокой траве, щипали ее. Мирно пережевывали.
Да только отца нигде не было.
Ясир стал его звать. Звал долго, но никто не откликался. Когда парень уже собирался бежать в кишлак, чтобы сообщить о пропаже отца и скликать соседей на поиски, отец нашелся.
Тело лежало немного дальше, со стороны Пянджа и ниже по склону.
Ясир упал перед лежавшим ничком отцом. С ужасом увидел большое кровавое пятно у него на спине. Когда снова позвал отца и перевернул его на спину, его взгляду открылась ужасающая картина: в груди у отца зияла огромная дыра. Руабаху чуть не до пояса залила кровь.
На лице отца застыло удивление. Его пустые, распахнутые глаза смотрели в небо, но ничего не видели.
— Отец! — Ясир с трудом усадил его обмякшее тело, прижался, обнял.
А потом заплакал. Когда парень, наконец, разлепил опухшие от слез глаза, перед ним предстала серебряная лента Пянджа, которую можно было рассмотреть во всей красе с вершины этого холма. А за ней лежал Советский Союз — земля врагов.
