В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
Лейтенант немного нагнулся, и Наливкин, прислонив листочек к его спине, аккуратно выписывал в него все, по его мнению, мудрые идеи. Время от времени карандаш рвал бумагу и колол несчастному Пуганькову спину. Тогда Наливкин обязательно говорил замполиту:
— Ну че ты, товарищ лейтенант? Стой спокойно! Не видишь? Пишу!
— Ну так что? Будешь? — спросил любопытный Вася.
— Посмотрим, — ухмыльнулся я.
— Значит так, — продолжал Наливкин, уставившись в истыканный и исчерканный листик, — участникам придется пройти «Три круга чести»! Первый круг — «Тихий дозор».
— Названия конкурсов, видать, он сам выдумывал, — шепнул Матузный Малюге и Сагдиеву, что стояли за моей спиной.
— На прохождение первого этапа выдается три патрона, — голосом, подходящим больше для произношения речи на партсобрании, продолжал Наливкин.
Наливкин замолчал, глянул на небо и задумчиво добавил:
— Думаю, пока до последнего круга дойдем, как раз стемнеет.
— Ну я ж сказал, — захихикал Матузный.
— Победитель определяется следующим образом, — тем временем продолжал Наливкин, — попадание в бутылку — один балл. Попадание в горлышко, но таким образом, чтобы бутылка осталась стоять — два балла. Промах, соответственно…
— Три балла! — выкрикнул кто-то из танкистов.
Солдаты дружно заржали.
— Хорошая попытка, боец, — сузил глаза Наливкин, хитро ухмыляясь, — но нет уж, так просто тебе победить не получится. Промах — ноль баллов. Побеждает боец, набравший большее количество баллов. Кто хочет вести учет? Что? Никто?
— Разрешите, товарищ капитан, — скромно сказал Пуганьков, по-школьному задрав руку.
— Разрешаю, товарищ лейтенант. Вот вам карандаш и листик. Там спереди исписано. Ведите учет сзади. Ага.
