В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
Так говорят старые, бывалые войны, пережившие большую войну.
Их манеру речи, являющуюся отражением внутреннего спокойствия и хладнокровия ни с чем ни спутать. Нафтали и раньше слышал такие голоса. Слышал среди своих «Аистов», а еще у бывалых советских офицеров, которых ему доводилось убивать.
Но этот мужчина был слишком молод для офицера. Молод для того, кто успел бы пережить немыслимое военное время.
— Пощады… — Взмолился тогда раненный душман, — не убивать… Пощады…
— Ты истечешь кровью раньше, чем тебе успеют помочь, — сказал Шурави.
Нафтали лежал на спине, обратив лицо направо, к тропе. Он хорошо видел темный силуэт худощавого советского солдата, возвышавшегося над умирающим «Аистом», лежавшим у его ног.
А потом шурави опустился.
— Меня… Меня звать Садо… — залепетал «Аист», — Садо. Как тебя?.. Как звать тебя?
— Как меня звать, нет никакой разницы, — спокойно ответил солдат.
— У меня есть мать. Есть жена… Они…
— У тех советских людей, кого ты убил, тоже были матери.
— Нет… Пощада… Нет…
В этот раз шурави не ответил Садо. Тогда «Аист» простонал свои последние слова:
— Ты… как шайтан…
«Шайтан» — единственное слово из их короткого разговора, которое понял Нафтали.
Садо затих, когда солдат ловким движением вонзил ему нож прямо в сердце. Потом солдат поднялся, осмотрелся. Живых аистов не осталось вокруг. Никого, кроме Нафтали.
Командир «Чохатлора», не двигая головы, глянул вниз. Увидел свой АК-74, лежавший рядом.
Не так много времени нужно было, чтобы схватить оружие, подняться, и выстрелить в этого шурави.
С изумлением он понимал, что не может решиться на такой шаг. Что он боится проиграть. Боится, что если схватится за оружие, солдат убьет его.
И это чувство было в новинку для Нафтали. Раньше, в любом бою, перед лицом любой опасности, Нафтали знал — он выживет. Но сейчас эта уверенность покинула командира боевиков.
Нафтали напряг всю свою силу духа, чтобы перебороть этот страх. Чтобы взять автомат и выстрелить.
«Он пришел один, — все крутилась в голове „Аиста“ мысль, ставшая какой-то навязчивой, — он пришел один. В одиночку убил всех моих лучших людей. Как он решился на такой самоубийственный шаг? Кто он такой?»
Внезапно эту мысль заменила новая. Она была короткой и лаконичной. Была, как просветление, словно бы объясняющее все, что сейчас произошло.
«Шйтан. Это Шайтан, — завертелось в голове у главаря 'Чохатлора, — это Шайтан.
