Кроме того, Абади боялся сообщать о своем плохом самочувствии советским спецназовцам. Опасался, что это вызовет какие-то подозрения.
У Абади была идея вызвать у себя рвоту, чтобы избавиться от содержимого своего желудка. А потом уничтожить его. Навсегда оставить в стенах мечети, чтобы уберечь от русских.
Однако подходящего случая не подворачивалось. Его постоянно окружали советские солдаты или кто-нибудь из бывших пленников. Рисковать раскрыть себя Абади не мог.
Когда он остался один, то все же попытался вырвать «посылку». Но не смог. Каждый позыв приносил жуткую боль, которую просто невозможно было терпеть.
«Дело может пойти лучше, если у меня будет больше воды», — думал Абади.
Свою он уже использовал. Вот если бы получилось убедить кого-нибудь из его надзирателей принести ему еще…
Тяжелая дубовая дверь вдруг скрипнула.
Абади выпрямился. Снял руку с живота. Несмотря на то, что от резкого движения новый спазм сковал все его нутро болью, шпион не выдал своих ощущений. Его лицо осталось бесстрастным.
Когда дверь отворилась, в комнату вошел большой пес немецкой породы. За ним, по всей видимости, его хозяин — молодой, высокий и поджарый солдат.
В полумраке подвала Абади смог рассмотреть его лицо. Правильные черты его все еще оставались по-юношески тонковатыми, но челюсть и подбородок уже можно было назвать мужественными. А взгляд — суровым.
Абади много слышал об этом бойце. Кажется, по фамилии его звали Селиховым. Другие русские долго обсуждали, как сегодня он поспособствовал победе над «Аистами». Абади удивляло это обстоятельство. Тем не менее, он никак не проявлял своего удивления.
— Наливкин попросил меня проверить, — начал боец, — твое самочувствие. Наш санитар упоминал, что ты выглядишь болезненно. А через час, если вертолет не прилетит, мы выдвигаемся к границе.
Боец по фамилии Селихов стоял неподвижно. Отсвет огонька коптилки плясал в его внимательном, неожиданно глубоком для такого молодого парня взгляде.
Абади заметил за армейским поясом солдата кинжал в черных ножнах. Он знал, что кинжал принадлежал Нафтали. Значит, предводитель «Чохатлора» мертв. Это значило — надежды на спасенье нет. По крайней мере пока.
Большой пес у ног Селихова насторожился. Видимо, почувствовал, что Саид слишком внимательно разглядывает его хозяина. Пес гулял свободно — без поводка.
Вид этого мощного, а главное свободного овчара заставил Абади внутренне поежиться. Конечно же, шпион не выдал и этого своего чувства.
— Добрый вечер. Не ожидал увидеть именно вас в моей скорбной темнице, — сказал Абади добродушно и мягко.
Селихов ему не ответил.
— Вы талантливо сыграли на местных обычаях, товарищ Селихов, — продолжил Абади несколько заискивающим тоном. — Отлично обратили их против самих «Аистов».