Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
— Таран тут причем? Ему сказали — перевод. Значит перевод. Приказ такой! Он же не сам перевестись решил! Если б мог, он бы с нами до последнего!
— Если б был до последнего, — немного обиженно сказал Матузный, — тогда бы отказался!
— Откажешься тут, когда начальник отряда сам к тебе приезжает… — пробурчал Солодов.
— А ты давай, Тарана не оправдывай! — сказал Матузный, — и ты, Малюга, не оправдывай! У нас принято один за всех!
— А ты на Тарана не наговаривай! — насупился Малюга.
— А я и не наговариваю! Я по делу!
— Ага… По делу.
— Братцы, давайте харэ, — сказал им Уткин, но пограничники уже завелись.
— Вот если б я на месте Тарана был… — сказал было Матузный, но не закончил.
Никто так и не узнал, что бы сделал Матузный, окажись он на месте начальника заставы. Не узнал, потому что я остановил этот балаган.
— Мужики, я вас не затем тут собрал, чтоб вы как бабы базарные голосили.
Пограничники притихли, сидя на лавках, все как один уставились на меня.
— Так Таран… — с каким-то оправданием в тоне начал было Матузный.
— Таран или не Таран, — снова прервал его я. — Это уже вопрос пройденый. Переводят его и точка. Нечего тут обсуждать. От того, что вы языками мелите, это не изменится. Нам остается только служить в новых условиях. Понятно?
— Вот именно об этом, — начал Канджиев, поудобнее устраиваясь в уголке, — я все время вам и говорил, братцы. А вы — одно спорить да спорить.
Никто не ответил Алиму. Матузный только глянул на него с укором, но тоже промолчал.
— А условия, меж тем, изменятся. Таран тут по-своему рулил, и Лазарев рулить по-своему будет, — продолжал я. — И, как вы понимаете, после того, что было вчера, у нас служба с новым старлеем будет не сахар. Да только и это уже вопрос решенный. Сделанного не воротишь.
— Вот я тоже думаю, — начал Матузный, оборачиваясь к своему другу Солодову, — я тоже думаю, что не надо было их задерживать. Верно, ведь говорю?
Солодов было кивнул, но осекся, когда я сказал:
— А я так не считаю. Если все отмотать назад, я бы, и зная наперед, как все выйдет, снова задержал бы эту сладкую парочку.
Солодов, кажется, даже устыдился, когда услышал мои слова. Матузный недовольно вздохнул, но промолчал.
— Но я собрал вас всех тут по другому поводу, — проговорил я. — Собрал, потому что Витя Мартынов меня попросил.
В глазах пограничников заблестело любопытство. Кто-то, например Алим, уставился на меня, словно ребенок на мультик. Матузный с Солодовым даже нахмурились.
