Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Сильно сжал и притянул ближе к себе. Стал говорить прямо на ухо.
— Видишь, девочка? Этот КГБшник готов пожертвовать тобой только ради того, чтобы схватить меня. Достоин ли такой человек твоей заботы? Твоего сердечного гостеприимства?
Лицо Мариам ожесточилось. Глаза блеснули злобой. Она прошипела что-то то ли на пушту, то ли на урду. Голос ее дрожал от страха, но тон был смелым, решительным.
Тарик Хан едва заметно улыбнулся. Ответил ей что-то не по-русски. Потом глянул на меня и проговорил:
— Ай-ай-ай. Такая приличная девочка, а так неприлично ругается.
Потом он вздохнул. Продолжил:
— Ну что, молодой шурави? Ты готов пожертвовать ею, чтобы убить меня? Если готов, то стреляй. Я жду.
Когда Тарик Хан замолчал, в доме повисла тишина. Только Мариам, застыв в руках пакистанца, глубоко и очень нервно дышала. Ее грудь сильно вздымалась и опускалась. Мне казалось, что время остановилось настолько, что за один вдох и выдох девушки в мире пролетает целая минута.
Я перевел взгляд с Тарика на пистолет, твердо сидевший в моей руке.
— Это правильное решение, шурави, — поспешил позлорадствовать Тарик. — Очень правильное. Ты очень благоразумный человек. Даже, я б сказал, мудрый для своего возраста."
"С каждым мигом, пока моя вооруженная рука опускалась, я смотрел на Мариам. Видел страх в ее глазах. Видел досаду на ее лице.
И эти ее эмоции трогали и мою душу. Они пробуждали в ней ледяную ненависть.
— Та-а-а-а-к, мальчик, — продолжал Тарик Хан самодовольно, — А теперь отдай его…
Прогремел выстрел.
Тарик Хан вздрогнул, а потом зашипел от боли сквозь зубы.
Я не терял времени. Не успела кровь потечь из раны на его простреленной ступне, как я бросил пистолет и метнулся к пакистанцу и Мариам.
Схватил девушку за одежду, отстранил от Тарика, а потом что есть силы врезал ему в уже сломанный нос. Хрустнуло еще раз. Теперь сдержанный, твердый словно кремень Тарик Хан просто взвыл от боли.
Он сжался, схватился за лицо, неловко отступил назад и бухнулся спиной о стену.
Я тут же снова схватил Тарика Хана за одежду. Он было попытался мне противостоять и вцепился в ответ, но было уже поздно.
Когда его зверское, окровавленное лицо мелькнуло у меня перед глазами, я немедленно дернул пакистанца, ловко бросил его через бедро.
Высокий, но худощавый Тарик хлопнулся об пол с таким звуком, будто весил больше центнера.
