Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Давно мы с ним письмами не обменивались. Пора бы узнать, как он там.
— Ну привет, бродяга, — улыбнулся я, отпирая клетку Булата.
Следующим днем, после наряда, который длился с раннего утра до полудня, я зашел к своему старому другу.
И хотя было жарко, в питомнике преимущественно стояла тень. В обнесенный рабицей двор питомника ее бросало здание вольера. А в выгулах, где сидели заставские собаки, и вовсе не пекло. Собак защищали от солнца навесы.
Тут пахло пылью и сухой травой. Привычный, терпкий аромат собачьей шерсти узнаваемо щекотал нос.
Пес тут же подошел ко мне, виляя пушистым хвостом.
Я опустился к нему, запустил руку в жесткую, маслянистую шерсть на загривке, второй стал трепать его по мохнатой голове.
— Как ты тут без меня, а? Живешь?
Булат, вывалив язык, заглянул мне в глаза. Потом вдруг подобрал его и закрыл пасть, потянулся большим, мокрым носом к моему лицу, понюхал, как бы стараясь еще раз почувствовать мой запах.
Ничего поделать было нельзя. После того как меня перевели в стрелки и дали под командование отделение, с Булатом я больше не работал.
Не скрою, от этого было мне немного грустно. Но в то же время я испытывал и определенную гордость. Гордость тем, что смог помочь травмированному псу снова встать в строй. Пережить утрату своего прошлого хозяина.
Булат снова вывалил язык и вдруг лег к моим ногам. Принялся поскуливать.
— Ну ты чего, дружище? — Сказал я с улыбкой, — Я ж никуда не деваюсь.
Булат протяжно заскулел, положил голову на лапы. Однако его орехово-желтые глаза все равно пристально смотрели на меня. Не теряли из поля зрения. Не теряли так, будто он хотел насмотреться на меня в последний раз.
— Ну чего ты на ровном месте драму разводишь, а, пес? — Я улыбнулся. — Мы с тобой все равно навеки останемся друзьями. Буду приходить к тебе.
Булат совсем по-человечески вздохнул. Грузно поднялся и уселся рядом со мной. Принялся тыкаться носом мне в лицо, облизывать щеки.
— Знаю-знаю. Если б была моя воля, я б тоже с тобой остался, дружище, — улыбнулся я, стараясь отстраниться от слюнявой морды пса. — Но сам понимаешь, раньше у меня был один ты, а теперь целый десяток парней, за которыми нужен глаз да глаз.
Булат поднял голову и звонко гавкнул.
— Да ладно тебе, Буля.
