Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Заметил, как тот достал со стола какую-то бумажку. Взял огрызок карандаша и под светом своей лампы принялся что-то писать.
— Товарищ лейтенант, — стал я над Ковалёвым.
Тот аж вздрогнул. Поднял на меня затравленный взгляд.
— Что вы делаете?
— Это… — дрожащим голосом начал он, — это не твоё дело, Селихов.
— Что вы пишете? — С нажимом повторил я.
— Это не твоё дело!
— Вы пишете рапорт, — сказал я холодно, — рапорт о том, что случилось сегодня ночью, ведь так?
Ковалёв расширил блестящие глаза. Потом открыл рот, да так и замер на несколько мгновений.
— Мы совершили ошибку, Селихов. Я совершил ошибку. Но откуда я мог знать? Откуда?.. Всё выглядело так…
— Соглашусь, — я улыбнулся. — Товарищи капитаны сыграли свой спектакль в высшей степени убедительно.
Лазарев промолчал. А вот Вакулин с некоторой иронией сказал:
— Сочту за комплимент.
Ковалёв сжал зубы. На его лице заиграли желваки.
— Я… Я повидал всякого за свою службу, — начал он, — во всяких передрягах бывал. Но никогда я не был предателем.
— Э! Это ты кого там предателями назвал?! — Вдруг вспыхнул Черепанов и, отбросив сигарету, быстро пошёл к нам с Ковалёвым. — А? Повтори! Кого?!
— Тихо-тихо… — Я быстро направился навстречу Черепанову, встал у него на пути. — Тихо, товарищ старшина.
— Саша? Ты слышал, что он говорит? Он нас предателями называет! Вот что!
— Слышал, — я кивнул и заглянул в глаза Черепанову. — Ты нас предателями считаешь?
Черепанов вздёрнул брови.
— Нет, конечно! Что за бред?!
— И я не считаю, — я обернулся к Ковалёву. А потом тихо, чтобы мог слышать только Черепанов, проговорил: — просто товарищ лейтенант не знает, как ему считать. Дай время, старшина. Я поправлю.
Черепанов нахмурился. Уставился на меня. Потом на Ковалёва и снова на меня. Сглотнул.
— Хорошо, Саша. Но если он ещё хоть раз…
— Тихо, товарищ прапорщик, — я похлопал Черепанова по плечу. — Лишние эмоции нам сейчас не нужны.
— До того как придут пакистанцы, осталось меньше суток, — подал вдруг голос Лазарев, — а теперь всё, что у нас есть, — это только эмоции.
Я оглянулся на Лазарева, но ничего ему не ответил. По крайней мере, сразу. Вместо этого сказал Черепанову:
— Старшина, мне твоя помощь сегодня понадобится. Не до эмоций нам сейчас. Да, дело не простое. Но если всё сделаем правильно — выкрутимся. Слышишь?
— А что мы можем сделать? — Помолчав немного, ответил Черепанов.
— Можем.
