Казалось, даже без сознания его дух яростно сопротивлялся этой слабости, этой чуждой постели в женской половине чужого дома.
Возле настила стояла деревянная миска с мутной водой и тряпицей. Рядом — глиняный кувшинчик с каким-то темным, густым отваром — может, из местных трав, а может, просто крепкий чай.
Запах стоял особый: терпкая смесь пота, крови, пыли и сладковатого дыма от маленького глиняного очага в углу. Над очажком висел почерневший медный чайник. Две плетеные корзины с мукой и сушеными бобами стояли у стены, напоминая о мирной жизни посреди войны.
Тишина здесь была густой, нарушаемой лишь хриплым дыханием лежащего на настиле человека и редким потрескиванием тлеющих в очаге щепок.
В этой простоте, в этой бедности, в этом вынужденном нарушении древних законов чувствовалась тихая угроза.
— Я думал, — сказал я, — в женской части дома мужчинам не место.
— Не место, — согласилась Мариам. — Но дом у нас маленький. Если бы мы положили вас обоих в мужской комнате — стало бы совсем тесно.
— Твой отец нарушает местные традиции. Странно, — глянул я на Мариам.
Девушка погрустнела.
— Он… Он долгое время жил и работал с Шурави. С советскими людьми. Оттого и нравы у него мягче. Правда… — Девушка вдруг глянула мне прямо в глаза. — Правда, многим в кишлаке это не нравится. Некоторые соседи относятся к нам не очень дружелюбно.
Только сейчас, когда девушка в очередной раз заглянула мне в глаза, до меня дошло — она не боялась этого делать. Не боялась смотреть на мужчину. Как же я сразу этого не заметил?
Для местных женщин подобное поведение — табу. Но Мариам смотрела так, будто и не думала, что в подобном поведении есть что-то запретное. Кажется, ее отец достаточно прогрессивный человек. По крайней мере для этих мест. И хорошо это или нет — я пока что не решил.
— Мариам, — сказал я, не отводя взгляда от неизвестного «друга», — можно тебя кое-о чем попросить?
— Д-да… — заикнулась девушка, — Конечно, Саша. Что тебе нужно?
— Где мой подсумок? — спросил я.
— Подсумок? — удивилась Мариам.
— Тряпичная сумка. Она была у меня на ремне.
— Ах да! — Девушка торопливо закивала. — Она промокла. В ней были разные вещи. Я разложила их на крыше, поближе к солнцу, чтобы просохли.
— Собери их обратно и принеси мне мой подсумок, пожалуйста.
— Но… — Мариам вздернула свои черные бровки, — но они все еще не высохли.
— Ничего страшного. Они мне нужны.
Девушка деловито кивнула и убежала из женской комнаты.
Прекрасно. Ее я отвлек. У меня появилось немного времени.
