Среди пограничников выделились две группы с разными убеждениями относительно происходящего и того, как стоит действовать.
— Я говорю, нужно подляны! Подляны нужно! — говорил Матузный мерзковатым тоном. — Так и сживем с заставы эту падлу!
— Какие подляны, акстись⁈ — возражал ему Нарыв. — Если уж противодействовать, то по закону! Нужно по линии политотдела идти. Написать жалобу, чтоб все как надо!
— Да слить бензин с Шишиги, пускай побегает, поищет, — рассмеялся Умурзаков.
— Ну, почти половина всего личного состава, — улыбнулся я, пока остальные спорили, — неплохо.
— К нам потихоньку новые люди приходят, — похвастался Мухин. — Вот сегодня вы вдвоем пришли. Завтра, видать, еще кого притащим. Настроения у парней однозначные. Ну и мы не торопимся всех сразу вовлекать. Ну, чтоб Лазарев быстро нас не раскусил.
«Кажется мне, он уже о вас догадывается, — подумал я, — да только с нами играет».
— Ну, падайте, где место найдете, — сказал Мухин, а потом пошел к правой лавке, пихнул в плечо Умурзакова.
Тот подвинулся. Дал Мухину место сесть.
Мы с Уткиным потеснили парней. Уселись, куда пришлось. Я принялся и дальше слушать спор.
Он, тем временем, становился все ожесточеннее, а голоса погранцов — громче.
— Жалобы ваши ничего не дадут, Слава Генацвале, — покачал головой Гамгадзе, — ты что, не знаешь, как это бывает?
— Ну и как же? — на выручку Нарыву пришел Костя Филимонов.
— Долго, Костя, долго! — ответил ему Гамгадзе.
— Вот, они так уже битый час, — шепнул мне Малюга, который явно не стремился вовлекаться в весь этот спор.
— О чем спорят-то? — потянулся к нему Уткин.
— Да о чем… — Малюга вздохнул. — Одни хотят саботировать приказы Лазарева. Другие — пойти по официальной линии, жалобы на него писать.
— А ты что думаешь? — ухмыльнулся я Малюге.
— Да я не знаю… Мне что-то не то, не другое не по душе. Одно — мутное какое-то дело. Другое — бессмысленное. Так я считаю.
— Ребята, — говорил тем временем Алим, стараясь пересилить всеобщий рокот, — вы же понимаете, как это непорядочно будет? Это ж вся служба, вся работа на заставе — псу под хвост.
— Работа на заставе и так псу под хвост идет! — яростно ответил ему Матузный. — И так и будет, пока этот жлоб тут командует!
Я слушал их спор недолго, а он, к слову, все не унимался и ходил по кругу. И в общем-то, показался мне бестолковым. Но кое-что интересное для себя я подметил — напор Матузного.
Пусть остальные его «соратники» тоже отличались рвением, но он превосходил всех.
