Несколько недель назад два человека отправились вдвоем на правый берег реки Сан, чтобы разобраться с загадочным пограничным секретом. Весна 1945 года превратила зеленые рощи и старые деревья в ковер вымахнувшей изумрудной травы, а умеренные темп течения реки Сан создавали напряженную атмосферу будущего важного взаимодействия....
Сотня, наверное, будет, а то и две.
– С воздуха их?
– Кто знает? Может, самолеты постарались, а затем танки прошли. Что ты вопросы дурацкие задаешь? Первый раз убитых видишь?
– Не первый, – вздыхал грамотный Олег. – Нам в штаб авиабомбу вложили килограммов на сто. Тоже люди погибли. Зама по тылу разорвало, комсомольского секретаря.
– Нужные люди погибли, – язвил Лыков. – Штаб-то верстах в десяти от передовой размещался?
– Восемь километров, – уточнил Олег.
– Считай, передний край. Герои!
– Неплохие командиры были.
– И воевал, наверное, смело, – подал голос Василь Грицевич.
– Он больше в штабе работал. В комсомол ребят принимал.
– Похоронили его?
– Конечно. Комдив речь сказал, три залпа дали.
– А здесь без речей и залпов в болото сто человек стащили. Воронам на кормежку. Ты, Олежа, больше про свой героический штаб не упоминай. Нам он до фени.
Солнце поднялось высоко. Дорога оставалась почти пустынной.
– Отбой. Не высовываться, – дал команду Кондратьев.
Но события приняли неожиданный оборот. Мотоцикл вдруг сбавил скорость и притормозил у озерца. Здесь, в каких-то полста шагах, притаилась засада, которой не нужен был ни лишний шум, ни «язык». Нужны были харчи и медикаменты. Даже в грузовике с пятью-семью солдатами наверняка имелись индивидуальные пакеты с бинтами, йодом, какими-то лекарствами.
Мотоциклист подошел к воде, снял каску, ополоснул лицо, не спеша закурил. Это был высокий крепко сложенный ефрейтор с автоматом за спиной. Судя по всему, бывалый, с нашивками, а вот взял и остановился посреди дороги. Может, двигатель перегрелся?
Ефрейтор еще раз плеснул в лицо водой, вытерся небольшим полотенцем и вдруг замер. На пару-тройку секунд, не больше. Но движения его изменились. Он не суетился, не бросился в траву, сдернув с плеча автомат.
"Бывалый солдат почуял присутствие посторонних, не спеша свернул полотенце и медленно зашагал к мотоциклу. Отпускать его было нельзя. Но автомат немца уже незаметно сдвинулся ближе к правой руке, и, кажется, слабо щелкнул предохранитель.
У Кондратьева мелькнула мысль броситься с ножом и закончить дело без лишнего шума. Но если в казеннике автомата находится патрон, то добежать лейтенант не успеет.
