Автор
Надолго? — Не знаю. Пару лет, может быть, и больше… Никольская гасила разочарование властным кашлем, стискивая зубы, проводила ладонями по серым мокрам-джинсам. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями — все происходящее сейчас прямо не укладывалось в ее голове.
Демьян вручает ей букет цветов, пожимает руки присутствующим мужчинам и садится рядом с сестрой.
Разговоры становятся громче, льются непрекращающейся рекой.
— …он же даже не сказал, что вернулся, — в какой-то момент до Ульяны долетает голос Оксаны Олеговны, матери Громова, — мы в Германию улетаем, а они возвращаются. Так вот еще на четыре месяца разминулись.
— Оксана, и как ты только пережила, — начинает старшая Никольская в привычной ей манере, — я бы с ума сошла. У нас Демьян пока на сборах, я места себе не нахожу.
— Олеся, это же прекрасно. У мальчика талант. Я как узнала, что Дёмочка в сборной, так впервые в жизни чемпионат мира смотрела."
"— Да уж, эти талантливые детки. Ульянке вот главную партию дали. Саму Одетту, а она по клубам ночами шляется. И как тут реагировать, Оксан, вот как? — сетует старшая Никольская, начиная разглагольствовать о безответственности дочери и вспоминать свое прошлое, неосознанно повышая голос.
Громов в который раз поднимает стопку, чокаясь с отцом, Дёмой и Артуром Павловичем, вливает в себя ее содержимое залпом.
Все подобие хоть какого-то настроения пропало сразу, как только Ульяна спустилась в гостиную.
В клубе он заметил ее случайно. Вникал в Аркашин рассказ и, невзначай обернувшись, пригляделся к столпившимся внизу людям, не сразу сообразив, что там вообще происходит.
Когда спустился, еще долго не признавал, что это она. Но сомнения развеялись позже, в кабинете.
4(3)
Так некстати разлитый бокал вина и огромное красное пятно на белой рубашке дали им шанс уединиться. Он и правда ее не узнал, сначала не узнал. Все те же глаза девочки-мечтательницы разнились с внешним видом из его воспоминаний.
Когда вернулся из Америки, думал, что все, что он чувствовал тогда, было лишь иллюзией. Переизбытком тестостерона, но, столкнувшись с ней в этом чертовом клубе, дотронувшись, мог твердо заявить, что его теория рушилась на глазах.
Ульяна вновь ловит его взгляд, неосознанно касается лица, убирает за ухо прядь, немного ерзает на стуле, улыбается, делает вид, что слушает рассуждения родительниц.
— Покурю, — сообщает Громов и поднимается со стула.
