Автор
Надолго? — Не знаю. Пару лет, может быть, и больше… Никольская гасила разочарование властным кашлем, стискивая зубы, проводила ладонями по серым мокрам-джинсам. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями — все происходящее сейчас прямо не укладывалось в ее голове.
Убрала телефон в сумку и, перебежав на другую сторону улицы, зашла внутрь помещения. На входе ее встретил суровый охранник. Девушка мило ему улыбнулась, показала паспорт и прошла дальше.
— Я, кстати, Аркадий, — между делом сообщил новый Лизкин знакомый. Оказывается, они еще не успели уйти далеко. Стояли буквально через ширму.
— Лиза! — Ульяна повысила голос, и подружка выглянула из-за перегородки.
— Улечка моя.
— Поехали домой.
— Девчонки, суббота, вечер, какое домой? Проходите, расслабьтесь, — вклинивается этот мужик.
— Уль, давай останемся.
Никольская раздраженно пробегает глазами по заведению и перестает дышать. Громов. Там, на диване, сидит Громов, он один, без своей крыски. Улька радостно улыбается, напрочь забывая о продолжающей ее уговаривать Лизке. В зале полумрак, но почти нет дыма. Только запах. Весьма приятный.
— …так что?
— Останемся-останемся, — облизывает пухлые губы, — ты иди, Лиз, я позже подойду.
Убедившись, что Лизок уселась за барную стойку с этим Аркашей, Никольская пересекает зал.
Ульяна закидывает ногу на ногу, упираясь ладонями в мягкую ткань пуфа, слегка откидываясь назад. Ее длинные волосы рассыпаются по спине.
— Какая встреча, Ульяна собственной персоной, — Громов лениво ухмыляется, салютуя ей бокалом. — В этот раз станцуешь голой на столе?
— Не дождешься, Степочка, — резво подается вперед, упираясь пальцами в стеклянную поверхность, — впрочем, если ты захочешь…
Громов выдыхает густой пар ей в лицо, ухмыляется. Проходит довольно откровенным взглядом по Ульянкиной фигуре. Расстегнутая пуговица на платье, растрепанные волосы, она не ходит так в повседневной жизни, даже если это вечеринка.
Она намеренно его провоцирует. Открыто. Но все ее поползновения никак не связаны с чувствами. Она обижена, до сих пор обижена за то, что он сказал ей три года назад. Он задел ее женское самолюбие. Теперь она плетет интриги, пытаясь замотать его в кокон из своей паутины.
— Ты пытаешься мне мстить? — с губ срывается смешок.
