Автор
Надолго? — Не знаю. Пару лет, может быть, и больше… Никольская гасила разочарование властным кашлем, стискивая зубы, проводила ладонями по серым мокрам-джинсам. Ей нужно было успокоиться, собраться с мыслями — все происходящее сейчас прямо не укладывалось в ее голове.
12(2)
Никольская с интересом рассматривает Громовского друга, она еще вчера отметила, что он немного отличается от всех присутствующих здесь. Он выглядит как с обложки журнала, говорит так, словно прямо сейчас может поучаствовать в президентских дебатах. Азарин приехал сюда в сопровождении двух машин охраны, которые остались за территорией, а на мужском запястье часы за несколько сотен тысяч долларов. Он, как никто, сохраняет вокруг себя пространство, словно отгораживается, не любит близости людей, да и, кажется, людей не очень любит.
— Значит, ты разработчик?
— Моя компания.
— Прикольно. Почему Тина?
— Вообще, проект задумывался как Тата, но Наташка была против. Но владелец может изменить настройки под себя и дать программе любое имя.
— Именно поэтому у него в доме ее зовут Натаха, — Свобода, появившаяся за спиной брата, громко цокает языком, — Натаха, свари кофе, открой дверь… Он вечно надо мной издевается.
— У нас с братом все как-то по-другому, — Улька пожимает плечами, чувствуя на своей талии Степины руки, улыбается.
— Потому что твой брат — адекватный человек, а не помешанный на компьютерах и алгоритмах гений.
— Ты слышал, Гром? Она вслух назвала меня гением.
— А еще сноб и циник, который считает, что все бабы — дуры.
— Я такого не говорил.
— Ты громко думал.
— Давайте лучше кофе, — вновь вмешивается Никольская, пытаясь разрядить атмосферу.
Когда Азарины уезжают, Улька вспоминает про пирог, который подгорел и выглядит совсем не аппетитно. Выбросив в урну свой шедевр, Улька засовывает противень в посудомойку и уходит наверх.
Степочка разговаривает по телефону, что-то по работе. Хоть он и обещал, что три дня выходных будут только для них, на деле это мало похоже на правду. Пока он занят, Никольская успевает принять душ, накраситься, переодеться и пару раз заглянуть к Степке в кабинет.
— Все, Лер, если он так хочет, пусть оперирует сам, так и скажи."
"Громов раздраженно кидает телефон на стол, и Улька подбирается. Перекидывает ногу через его колени, усаживаясь к Степе лицом. Трогает его щеку, обнимает, вынуждая его сбросить негатив.
