Сколько же времени прошло? Мне показалось, что я провела на суде не больше получаса, но это явно обманчивое ощущение. Прошло около шести часов, не меньше!
— Эля! — окликнул меня голос герцога. Я заозиралась, но долго искать не пришлось, ибо он сам нагнал меня.
— Ну что?! — набросился с расспросами Эйден, схватив меня за плечи.
— Я… — хотела было ответить, но тут мой взгляд наткнулся на Полкана, маячившего за спиной герцога. — А он что здесь делает? — вырвалось у меня. Оборотень расплылся в наглой улыбке.
— Для моральной поддержки, — подмигнул он мне.
— Эля! — Эйден слегка встряхнул меня за плечи, заставляя смотреть ему в лицо, а не на Полкана. — Что решил суд? — допытывался он, и прохожие начали коситься на нас.
— Отойдем, — предложил Полкан, и Эйден повел меня в сторону от Храма. Далеко идти не пришлось. Мужчины подвели меня к фонтану напротив святилища, усадили на теплые, нагретые солнцем камни, и нависли надо мной.
— Ну? — с нетерпением спросил Эйден, сложив руки на груди. — Сколько дали?
— Нисколько, — улыбнулась я, возведя на них глаза. Мужчины напряженно переглянулись. Я сразу поняла — мне не поверили. Что ж, раз словам отпущенной девушки они не верят, то, возможно, поверят официальной бумаге. Я вытащила из кармана тот клочок, который мне вручил секретарь. Только сейчас, при свете дня я поняла, что это зачарованный пергамент. Его легко узнать: при попадании на него лучей солнца, он начинает переливаться тысячами крошечных искорок. Такой пергамент невозможно поцарапать, порвать, сжечь и вообще уничтожить.
Эйден взял его в руки и развернул. Он и Полкан склонились над бумагой, и их лица вытянулись от изумления.
— Оправдать? — ахнул оборотень, прочитав мой приговор.
— Ты не рад? — поддела я его.
— Снять все обвинения за отсутствием события преступления, — медленно произнес Эйден и оторвал взгляд от приговора и посмотрел на меня. Недоуменно так посмотрел, будто пытался понять, что за мятное недоразумение сидит перед ним и болтает ногами. — Что это значит?
— Богиня решила, что я ни в чем не виновата, — счастливо сообщила я ему. С души будто камень свалился.
— Это я понял! — припечатал Эйден. — Я говорю о пункте приговора «пять-точка-три»: прекратить расследование за отсутствием события преступления! Это же бред! Ты хоть понимаешь, что это означает, Эля?! — обрушился он на меня, будто я сама себе приговор выносила.
— Что же? — уточнила я. Какая-то странная у него реакция. Герцог будто не рад.
— Что никакой кражи не было, — прошептал Эйден, склонившись надо мной. Он приблизил свое лицо так, что я смогла чувствовать его дыхание на своем носу.
— Что значит «не было»? — не понял Полкан. — Как это «не было»?! Я же сам видел, как ты вынул камень у нее из кармана! — взорвался оборотень.