Похищенная – это жестокий и тревожный роман о женщине, ставшей жертвой необычных насилий. Героиня чувствует себя под незнакомыми руками, исследующими её тело с жесткостью и безнадежностью. Каждый контакт вызывает новый шок, усиливая её уязвимость. От этого текста ожидает не только художественной ценности, но и глубокого понимания человеческих границ....
Он рвал ее, как дикий зверь, желая утолить голод, раздиравший его изнутри. Но ни плоть землянки, ни ее кровь не могли унять его чудовищной жажды.
Онезис все еще бесновался, когда началась атака шуррангов. Сопротивление жертвы настолько обескуражило и разъярило его, что он даже не заметил первых взрывов, от которых задрожали стены.
Но теркхаи заметили. Притихнув, они молча переглянулись. Как бы их не страшило наказание, каждый из них понимал: гибель амона станет их гибелью, ведь их жизни напрямую зависят от жизни отца.
Один из них осмелился выползти из угла. Дрожащая ладонь коснулась плеча принца, но тут же ее обладатель был отброшен назад. С коротким воплем, в котором смешались ужас и удивление, теркхай врезался в стену и изломанной куклой свалился вниз. В месте удара осталась глубокая вмятина.
Его собратья, скуля и подвывая, начали медленно отползать в сторону выхода. И замерли, не чуя ни рук, ни ног, когда Онезис вдруг оторвался от женского тела."
"Принц неторопливо развернулся к своим сыновьям, совершенно не волнуясь о том, что происходит вокруг.
Он обвел вокруг себя мутным взглядом, и теркхаи невольно сжались, мечтая слиться со стенами.
Онезис потряс головой. Какой-то противный гул мешал ему сосредоточиться. И почему это стены вибрируют и трясутся?
— Что происходит? — он заглянул в лицо ближайшему из теркхаев.
Бедняга почувствовал, как под пронзительным взглядом принца кровь стынет в жилах.
— Простите, Ваше Высочество, — залепетал он, памятуя о мертвом теле, валявшемся у стены, — кажется… это нападение…
— Кажется? — по лицу принца скользнула кривая улыбка, полная ледяного спокойствия. Она так не вязалась с огнем, пожиравшим его изнутри, что это спокойствие напугало теркхая больше, чем гнев. — Так ты точно не знаешь-ш-шь?
Голос Онезиса опасно понизился, в нем возникли шипящие нотки.
Теркхай задрожал.
— Ваше Высочество…
— Отвечай!
Бедняга не успел ничего предпринять. Стена за его спиной вспыхнула ослепительным белым пламенем. Он почувствовал обжигающий ветер, ударивший его по лицу, увидел, как собственные руки рассыпаются, точно песок. А потом весь мир для него взорвался чудовищной болью, и наступила блаженная тьма.
Ударная волна разметала теркхаев Онезиса. За долю секунды пламя испепелило их, превратив в горстки пепла.
