Похищенная – это жестокий и тревожный роман о женщине, ставшей жертвой необычных насилий. Героиня чувствует себя под незнакомыми руками, исследующими её тело с жесткостью и безнадежностью. Каждый контакт вызывает новый шок, усиливая её уязвимость. От этого текста ожидает не только художественной ценности, но и глубокого понимания человеческих границ....
— Скоро узнаешь, — пробормотал он, сдавливая ее груди в руках и поочередно накрывая губами то одну, то другую вершинку.
Его возбужденный член скользнул вдоль ее промежности, размазывая влагу. Желание почувствовать его внутри стало настолько неистовым, что Инга невольно подалась тазом вперед, чувствуя, как крупная головка упирается в узкий вход. Даже не видя, она поняла, что он очень большой. Больше, чем у любого земного мужчины.
На секунду мелькнула мысль: а выдержит ли она?
Но девушка отбросила ее, как нечто ненужное.
Аллард не торопился. Он словно задался целью свести ее с ума этой чувственной пыткой. Подхватив девушку под ягодицы, он медленно, очень медленно начал проникать в нее, раздвигая упругие стенки входа. Но это было только начало.
Инга вдруг осознала, что разряды, которые все это время пронзали ее — существуют на самом деле. Она видела их ослепительными искрами белого цвета, которые беспрерывно вспыхивали в окружающей тьме.
Оно казалось таким реальным, что Инга запаниковала. Уперлась руками в грудь тарианца и попыталась толкнуть. Но не вышло, он был слишком тяжелым. А потом вместе с обжигающим пламенем пришла острая боль.
— Аллард… прошу тебя… Нет! — она сдавленно вскрикнула, когда он одним толчком вошел в нее до упора.
И белое пламя вошло вместе с ним, испепеляя ее изнутри.
Глава 20
Инга пронзительно закричала. Ее тело выгнулось дугой, глаза закатились, когда энергия тарианца вошла в нее. Боль — резкая, отрезвляющая — накрыла, будто лавина, прошлась по нервам, выкручивая мышцы и сухожилия, ослепила сознание яркой вспышкой. И отхлынула, оставив девушку задыхаться под мужчиной, который входил в нее мощными, размеренными ударами.
Аллард знал, что так будет. И не в его силах было предотвратить неизбежную боль. Но было уже поздно что-то менять, наоборот, теперь, когда она стала его, он должен был довести слияние до конца.
Она тихо скулила под ним, жалобно вскрикивая при каждом толчке, пока он безжалостно вбивался в неё, то почти полностью выходя, то проникая на всю длину, до упора. Но постепенно боль начала утихать.
