Автор
Посреди шатра, как исполин севера, стоял великан-викинг, заставляющий сердце колотиться от страха. Весь день они брели через заснеженный лес до рассвета, несмотря на туман и холод. Эльфвина уже полагала, что видела чудовищное мелькание в сумраке.
Невозможно предположить, что с ней будет, где она окажется, это может быть любое место, куда добрались норманны.
Ей стало плохо при одной мысли об этом. Чувства были схожи с теми, которые она испытала, потеряв матушку. Теперь казалось, все повторяется."
"Как она позволила себе думать все эти дни о поцелуях, а не о положении, в котором оказалась? Дело в том, что она пыталась любыми способами не вспоминать то лето, в которое внезапно скончалась матушка, не думать о том, как могло бы все сложиться, если бы она оставалась жива.
Эльфвина постепенно стала стара для девицы на выданье, но матушка посмеивалась над ее сомнениями, говорила, что возраст дочери не имеет никакого значения. Она и сама не спешила с замужеством, жила так, как ей нравилось.
Эльфвина любила матушку больше всего на свете. Но особенно сильно тогда, когда она, не утруждая себя даже улыбкой, мгновенно заставляла окружавших дочь мужчин замолчать.
Сейчас, когда Эльфвина ехала по лесной дороге в неизвестность, поглядывая на низкие облака, посыпающие землю снегом, то думала о том, что, оставшись без матушки, лишилась всего, у нее не осталось ничего, кроме собственного горя.
Она потеряла все: мать, жизнь, к которой привыкла. Она близка к тому, чтобы потерять себя ту, какой была всегда. Теряла голову там, где Торбранд оставался собран и сосредоточен. Впрочем, она и так знала, что он ведет какую-то игру. У него есть цель, о которой ей ничего не известно, и он не станет говорить с ней об этом, как поступил бы, впрочем, любой мужчина.
Эльфвина не позволяла себе пролить ни единой слезинки. И не потому, что дул холодный ветер, который и без того пощипывал лицо. Она натянула ниже капюшон и стала ждать, когда глаза высохнут. Она не должна прекращать бороться даже таким, казалось бы, незначительным способом. Несмотря на то, что сейчас ее лицо никто не видел.
