Автор
Посреди шатра, как исполин севера, стоял великан-викинг, заставляющий сердце колотиться от страха. Весь день они брели через заснеженный лес до рассвета, несмотря на туман и холод. Эльфвина уже полагала, что видела чудовищное мелькание в сумраке.
Он подошел к ней и протянул руки.
Сейчас все не так, как прежде. Совсем не так. Он сам не понимал, в чем причина. Никогда грудь так не щемило при виде женщины.
Эльфвина вытерла руки о фартук, который смастерила из шарфа, который раньше носила на голове, и вложила руку в его ладонь. Он льстил себе или в ее взгляде действительно страсть и желание принадлежать ему?
Он подвел ее к тюфяку в углу и некоторое время молча смотрел на нее сверху вниз. Теперь он знал каждый участочек ее тела. Пробовал на вкус ее губы, смахивал слезы от удовольствия со щек.
Внутренний голос снова и снова шептал: «Ты не хочешь делиться со своим королем». Это тревожило. Все, что у него есть, дал ему Рагналл. И король вправе всем этим распоряжаться. Даже Эльфвиной. Впервые с того дня, когда Торбранд был растерянным пятнадцатилетним юношей, в крови и ссадинах, он не знал, как поступить. Он слишком сильно хотел Эльфвину, чтобы отдать ее по приказу. Он хотел тихой жизни до конца дней, а не на несколько месяцев.
А сладкая жизнь — для других мужчин, тех, кто лучше его. Для тех, чьи руки не обагрены кровью, даже когда чисто вымыты.
Торбранд знал: чем дольше они здесь находятся, тем ближе день, когда их призовет Рагналл. Тогда всему придет конец. Неужели он так изменился, что боится наступления этого дня? В глубине души воин знал, что это так, как и осознавал собственное нежелание принимать.
— Что заботит тебя, Торбранд? — прошептала Эльфвина, и светящиеся глаза потускнели.
— Я хочу тебя, — только и смог произнести он.
Она медленно опустилась на колени, его золотоволосая принцесса, положила руки ему на бедра и подняла глаза, ожидая кивка, с которым он не медлил. Она принялась освобождать его член, а он стянул через голову верхнюю тунику, а следом и тонкую рубашку.
Эльфвина подалась вперед и коснулась кончиком языка внушительной головки его мужского достоинства, потом нежно провела по всей длине и по тяжелой мошонке. Повторив так несколько раз, обхватила губами головку члена и втянула его своим влажным ртом.
Торбранд застонал, погрузил руки в шелковистые волосы и принялся следить за ее движениями, которые всегда его возбуждали.
