Автор
Посреди шатра, как исполин севера, стоял великан-викинг, заставляющий сердце колотиться от страха. Весь день они брели через заснеженный лес до рассвета, несмотря на туман и холод. Эльфвина уже полагала, что видела чудовищное мелькание в сумраке.
Это не спасет ее от того, что неминуемо должно произойти.
Эльфвине пришла в голову мысль, что стоит побеспокоиться, как ее примут здесь, на севере. Ей ведь неизвестно, как король Торбранда обращается с пленными и рабами. О Рагналле отзывались как о дикаре, иного она не слышала, но все же не стоит забывать, что он обладает властью. Даже если отбросить все, что матушка говорила о людях с севера, которые так долго сражались за возвращение Дублина и за присоединение к своим территориям Йорвика, теперь она думала, что Торбранд едва ли будет служить человеку, по его мнению, недостойному.
Все же она старалась не слишком углубляться в эти думы, чтобы не упасть ненароком в обморок, что не сделало бы чести ни ей, ни мужчинам с ней рядом.
Она была уверена, что Торбранд каким-то образом продемонстрирует ее новый статус, когда они окажутся среди его народа. Например, свяжет руки. Заставит идти за лошадью по смешанному с грязью снегу. В конце концов, бросит ее к их ногам.
Однако ничего не изменилось. Они въехали в деревню на одном коне.
Мог ли Торбранд… готовить ее специально в том доме? Она слышала о подобных диких вещах, об этом рассказывали шепотом при дворе дяди. Женщин использовали, а потом продавали для утех. Совсем не к их радости. Это вполне укладывается в представление мужчин о мести.
Может ли так поступить Торбранд? Неужели у нее сложилось о нем превратное мнение?
Эльфвина опустила голову, чтобы скрыться от любопытных взглядов жителей, вышедших посмотреть на заезжих гостей. В душе ее медленно нарастала паника.
Время, проведенное в том доме с Торбрандом, нанесло ей значительный вред, возможно, погубило навсегда. Казалось, она забыла обо всем, о том, кем рождена, кто она, как обезопасить себя в новых обстоятельствах. Она четко поняла, что прежние ощущения о возникновении некой связи между ней и Торбрандом ложны, об этом необходимо забыть.
Мужчины остановили коней и спешились, но Торбранд положил тяжелую ладонь на ее ногу, давая понять, что она останется на месте. И она возвышалась над толпой, позволяя всем желающим разглядеть себя. Братья заговорили по-ирландски, но были слышны и голоса местных жителей. Произнесенные ими слова она не понимала. Неясно только, к добру они или нет.
