Автор
В комнату поседел мужчина с глубоким храпом, заставивший юную соседку проснуться и подозревающей взглядом оценивать ситуацию в своей однокомнатной квартире. Этот необычный звук вызвал сразу догадки: сосед-пьянчунг был на ее территории вместо собственной, что делает повестью глубоких и неожиданных открытий....
Слишком много всего он выгрузил на Юльку на заре их отношений. Сейчас же мужчина, напротив, пытался от всего ее оградить. Не позволял себе киснуть в присутствии любимой и проявлять слабость. Лишь бы только её не тревожить! Нет, он не собирался замыкаться в себе, потому что знал, что ни к чему хорошему такая тактика не приводит. Но все же были в его жизни битвы, в которых стоило выстоять самому. Его женщина и так слишком много выстрадала по его вине. Он не желал добавлять ей боли. Поэтому сегодня Олег в полном одиночестве пошел в церковь.
Было тихо. Вокруг него и внутри. Агония больше не играла в его сердце сольную партию. Она постепенно стихала, а потом и вовсе сошла на нет. Так, лишь эхо осталось вдали. Олег допил кофе, отставил нервным жестом чашку. На улице начинался обещанный с утра снег с дождем.
На удивление, доехал быстро. А там…
- Явился!
- Мама!
- Добрый вечер, Нина Васильевна.
Олег спокойно снял промокшее пальто и повесил его в шкаф. Поцеловал выбежавшую из кухни Юльку. Погладил ее по спине, которая в последнее время беспокоила девушку, хотя она и старалась этого не демонстрировать.
- Ты как? – поинтересовался у Юли, сосредоточив на ней свой пристальный внимательный взгляд.
- Хуже не бывает! – ответила за дочь судья. – Как ты это допустил, а, Савельев? Столько лет на свете белом прожил, а контрацептивами пользоваться не научился?!
- Мама!
- Тшшш! Не волнуйся, хорошо?
Олег погладил большим пальцем женскую щечку, которая в последнее время несколько запала. Так, что у Юльки даже изменился овал лица.
- А как ей не волноваться, Савельев?! Если ты ей одни волнения приносишь? Где твоя совесть, а? Мужская честь, на худой конец! Хотя, о чем это я? Где ты, а где…
- Нина Васильевна, вы расстраиваете Юлю, – оборвал женщину Олег.
Та зыркнула на дочь, в попытке обрести контроль над собой. Хрустнула пальцами – будто бы больше всего на свете ей хотелось вцепиться ему в лицо. Ей удалось сбавить тон, но презрения и откровенной ярости в её голосе меньше не стало.
