― Хорошо, ― неожиданно мирно согласилась она и ушла, покачивая бедрами, на этот раз совсем неумышленно: походка у нее такая. Бедная Маша, опять они заперты наедине!
Ладно, надо спасать нашу вчерашнюю спасительницу, чего бы она ни успела натворить в этом городе. Долг платежом красен, в конце концов. Я подошел к двери, намеренно сонным голосом спросил:
― Кто там?
― Благоволите отворить! ― послышался властный бас. ― Полиция."
"Я щелкнул замком, открыл дверь. За нею пребывала целая толпа ― только из-за толстого ковра на полу я не слышал, как они подошли. В дверях стоял рослый полицейский с погонами квартального надзирателя,[73] в сером мундире, фуражке, при всех регалиях. Широкий кожаный ремень с латунной сверкающей бляхой обтягивал немалое пузо, на красном, широком лице доминировали густые усы вкупе с картофелеобразным носом. Бас тоже принадлежал ему. За спиной квартального стояли двое городовых, за ними тип в штатском, изображающий мастерового, но явно, по морде видно, из той же лавочки, что и господа в мундирах. Под распахнутой курткой виднелась рукоятка револьвера, торчащего в поясной кобуре. За спиной «мастерового» стоял приказчик в своей атласной жилетке, за ним две горничные из аборигенок, в белых передниках, а позади горничных расселся на ковре здоровенный полосатый котяра, с любопытством наблюдавший за переполохом.
― Здравствуйте, господа, ― сказал я, не уходя из дверного проема. ― Слушаю вас, господин квартальный надзиратель.
― Прошу вас не чинить препятствий отправлению правосудия. Благоволите отойти и дайте нам возможность произвести арест, ― прогудел квартальный.
― Чей арест, простите?
― Арест барышни Ларин из народу тифлингов, которая скрылась в вашем номере, ― заявил он и сделал шаг вперед, будучи твердо уверенным, что я сделаю такой же назад. Но я не сделал, и мы, к его удивлению, чуть не столкнулись.
― Гостиница есть место публичного посещения, но мой номер, доколе он оплачен, таковым не является. Вы уж простите, господин квартальный надзиратель, ― объяснил я свои действия. ― А теперь я хотел бы услышать мотивировку ареста.
― На каком основании? ― спокойно спросил квартальный.
― На основании сыскного ордера, выданного Департаментом контрразведки, ― заявил я и поднял перед собой ордер на арест Пантелея, «объявленного таковым по княжескому указу, однако без общего уведомления о личности». ― Имею задачу преследовать государственного преступника. И должен быть уверен, что ваши действия никоим образом не ставят под угрозу мою задачу.
Мое требование было законным, и мы оба это знали. В том и прелесть «сыскухи», что так просто наехать на лиц, в ордере указанных, уже нельзя.