В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
Слишком остро я сейчас чувствую его болезненную нужду и голод. А из голодного мужика собеседник не лучший.
ГЛАВА 58
В этот раз никакой долгой и мучительно-чувственной прелюдии. Оказавшись вместе со мной в огромной чаше ванны, Шад буквально набрасывается на мои губы, целуя с ожесточенной жаждой, буквально выпивая меня этим требовательным поцелуем.
Этой ночью он со мной такое вытворял, что странно, как я голос не сорвала, крича от удовольствия. И сейчас стоит его умелым рукам приласкать мое слишком чувствительное после всех любовных игрищ тело, как в крови снова вспыхивает пламя.
Вот только... Она сегодня ощущается немного странной. Колючей. Слишком давящей. Словно... Шаду больно. Да и сам он себя ведет... так, как в нашу первую ночь, когда был ранен.
Догадка приходит, заставляя меня насторожиться, прислушаться к своим ощущениям, но муж уже разворачивает меня спиной к себе, укладывая животом на край ванны.
— Прости, маленькая, не могу ждать. Нужно быть в тебе, — бормочет, прижимаясь грудью к моей спине, прикусывает плечо у основания шеи.
Разводит коленом мои ноги. Урчит голодным хищником, заставляя мои кости плавиться от томительного предвкушения. Умелые пальцы пробегаются по складочкам моей плоти, раздвигая и распределяя влагу, и я со стоном прогибаюсь в пояснице, подставляясь под откровенную ласку.
— Хочешь меня, сладкая? — шепчет на ухо в тот момент, когда головка его члена прижимается к моему лону.
Зачем спрашивать? Разве не чувствует, как желание пульсирует во мне тугими волнами? Как дрожит мое тело от нестерпимой жажды?
— Скажи это, Мишель. Я хочу слышать, — рычит требовательно.
Он издевается? Или дразнит?
— Да. Я хочу тебя, Шад, — рычу, скребя пальцами гладкий молочно-белый камень. Ну давай же! Не медли!
И в тот же миг муж одним плавным движением нанизывает меня на себя до упора, срывая с губ гортанный животный стон.
Он больше не медлит и не щадит. Мир взрывается в сумасшествии резких толчков и обоюдной жажды. И мы, ослепленные, утопаем в этом огне, снова становясь единым целым и забываясь друг в друге.
— Что с тобой случилось сегодня? — бормочу, перебирая влажные волосы мужа, когда спустя некоторое время мы уже лежим, переплетясь телами, в той самой ванной. — Мне показалось, ты чувствовал какую-то боль, когда пришел ко мне. И взвинчен чем-то.
