В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
На полках нет. Оборачиваюсь к кровати. Нет, там не оставляла. Я переодевалась уже после того, как убрала ее утром. На кресле нет... Обратно возвращаюсь к шкафу и уже дрожащими руками тяну на себя ящик с бельем. Может тут? Пожалуйста, пусть я забыла об этом.
В ящике полный бардак. Мое аккуратно сложенное по цветам и комплектам белье валяется, как попало одной кучей. Судорожно всхлипнув, я отшатываюсь назад, зажимая рот ладонью.
В квартире кто-то был.
Керуш.
Может... может, это он?
Зачем, ему рыться в моем белье, не знаю.
Что делать? Что делать? Хочется орать. Но... правильнее будет... убедиться. Да. Убедиться.
Пальцы, сжимающие телефон, кажется, свело судорогой. И мне с трудом удается разжать их. И еще большего труда стоит написать новое сообщение.
«Керуш мог рыться в моем белье?»
Прочитано. И в тот же миг телефон в моей руке начинает звонить.
ГЛАВА 17
— Алло, — отвечаю я, как только у меня получается принять звонок.
Это же треш какой-то! Кому понадобилось мое белье? И зачем? Даже предполагать гадко.
— Что случилось, Мишель? — требовательно интересуется Рошад.
— Я не знаю. Но у меня пропала пижама из шкафа. И в белье кто-то рылся. А в квартире никого не могло быть кроме Керуша, которого я сама пустила проверить, все ли в порядке, — скороговоркой выпаливаю я.
И в ответ слышу что-то очень замысловатое и эмоциональное на незнакомом языке.
— Мишель, быстро одевайся и будь готова выйти, как только я скажу? Ни в коем случае никому не открывай. Я уже еду. Не бойся, малышка. Все будет в порядке. Тебя охраняют мои лучшие... люди.
Уйти из своей квартиры? Почему? Все настолько страшно? Мне не хочется никуда ехать на ночь глядя. Но... если оставаться опасно, то придется.
Кладу телефон на тумбу рядом со шкафом, включаю громкоговоритель и принимаюсь выполнять его распоряжение. То есть искать себе одежду и одеваться.
— Знаешь, я привыкла считать, что «Не бойся» как и «Не волнуйся» говорят именно тогда, когда нужно бояться и волноваться, — сообщаю я, роясь в шкафу, лишь бы что-то говорить. Молчание в данной ситуации точно не поможет мне успокоиться. Так я хоть не чувствую, что одна.
Возвращаюсь к ящику для белья, брезгливо смотря на свои трусики.
Не могу надевать то, что неизвестно кто трогал. Но у меня должны быть еще запакованные новые.
