В мирном сне ужасные шорохи и трели привлекают внимание героини. Она даже желает добить воробья, но бесполезно: телефон заходит на голосовую почту снова и снова. Кровавая мишka подстерегает в каждом звуке — начнет ли он заговорить?
В основном, конечно, потому, что Ярик довольно быстро просочился почти во все аспекты моей жизни и почти всегда был рядом. На лекциях, семинарах, лабораторных, в столовой... Потом начал приезжать в гости, якобы для совместной учебы. Приглашал гулять, показывал город, в который я искренне и всем сердцем влюбилась.
Общаться с ним было интересно и не напряженно. Вот я и не сопротивлялась. У всех ведь должны быть друзья, правда? Даже у самых наглухо закрытых интровертов.
Это Ярик, узнав, что меня еще со школы все зовут Мышкой, растрепал об этом однокурсникам.
"И все было в общем терпимо. Пока я не начала замечать, что смотрит он на меня порой совсем не по-дружески. И в компании других ребят ведет себя со мной весьма собственнически, постепенно отсекая от общения с однокурсниками и от новых знакомств.
А потом он признался мне в любви и предложил встречаться.
А я... честно попыталась представить нас вместе, целующимися например... и не смогла.
М-да. Глупой была, признаю.
Осознав, что я абсолютно серьезна и менять свое решение не собираюсь, Ярик буквально озверел. Начал орать на меня, наговорил кучу гадостей, обвинил в бессердечности и обозвал дурой, которая своего великого счастья не оценила. Мое терпение лопнуло после того, как он грубо схватил меня за плечи и попытался насильно поцеловать.
Тогда мне и пришли на помощь уроки самообороны, полученные от дяди Лени, моего отчима номер четыре. Уши у Ярика наверняка болели долго, а яйца еще дольше.
С тех пор из друга он превратился в моего личного сталкера. Каких только слухов он обо мне на факультете не распускал. Как только не гадил. Наплел нашей завкафедрой, что я ее с девчонками обсуждала и высмеивала, после чего мнительная и, как оказалось, мстительная Лариса Федоровна меня буквально возненавидела.
Я даже в НИИ диплом делать подалась большой мерой из-за него.
И сейчас вот опять нарисовался. Еще и смотрит с такой презрительной усмешкой. Достал уже, сил нету.
— Уже ухожу, Звягинцев. Иди, куда шел, — буркаю раздраженно.
— Что ж ты неприветливая такая? Может, я соскучился, и готов тебе все простить. Если попросишь хорошенько, обещаю, что приму тебя назад. Нам ведь было хорошо вместе, — подмигивает похабно.
