Автор
В сотый раз надеваю платье на коленки, только оно снова поднимается, открывая бедра. Мое внутреннее ужасание постепенно превращается в меланхолическую уверенность: кажется, весь мужской мир на этой сцене глядит на меня. И все же я хочу домой, хочу выбраться из этого места и просто забыть о том, что случилось здесь....
Просто похожая девочка, Зорин. Ну включи ты тумблер со здравым смыслом.
— У меня нет денег, — неожиданно произносит девочка.
— И? Ты хочешь, чтобы я дал тебе денег?
— Нет. Это я говорю вам, чтобы вы понимали, что у меня нет денег. Так что, если вы вор — не рассчитывайте.
— Вор? — усмехнувшись, произнес я. М-да… все-таки башку мне повредили.
— Ну а что вы так пялитесь на меня?
— Ты предлагаешь мне выколоть глаза, чтобы не смотреть на тебя?
— Нет. Но не надо так на меня смотреть. Или вы тоже того?
— Чего того?
— Насильник.
— Мне просто по башке прилетело, поэтому я такой, — закрываю глаза, дабы немного прийти в себя.
— Извините, я чушь несу, когда волнуюсь. Правда не только когда волнуюсь, — уже тише произносит девочка. — Вы мне помогли, а я такое говорю.
— Тебе ничего не успели сделать?
— Не успели. Но одежду испачкала и теперь страшно будет первое время заходить в подъезды, но я отходчивая. В одной умной книжке я читала, что психика детей такова, что они забывают плохое, особенно, если быстро перекрыть это событие чем-то хорошим.
— Например? — на автомате интересуюсь я, вытирая руки протянутым платком.
— Наверное, ведерком мороженого и каким-нибудь классным аттракционом, как в кино показывают. Типа американских горок, но последнее нереально. Значит каким-нибудь фильмом в теплой постельке с сестрой, ну и ведерком мороженого тоже. Или пирожными. Торт можно еще. Или шоколадки. Ну или все вместе.
— Тебя как зовут?
— Тая.
— А лет тебе сколько?
— У вас слишком подозрительный интерес, — деловито сообщает девчонка, ополаскивая лицо водой. Тянется к рюкзаку и вытирает лицо салфетками.
— Ни капельки.
— Мне десять.
— Ясно. И что ты делаешь в этом подъезде? Живешь здесь? Домой шла?
— Нет. Сестру ждала, — неохотно отвечает она, как только мы начинаем спускаться. — Она скоро придет. Задерживается где-то, а телефон недоступен. Наденьте капюшон, — останавливаюсь, вновь устремляя взгляд на девочку.
— Зачем?
— Вы телевизор смотрите?
— Не особо.
— Ну так слушайте меня. Сейчас везде камеры ставят на входе в подъезды. А тот урод еще на вас в полицию заявит, типа вы на него напали, а вы сейчас на камеру лицо покажете. Не надо. В капюшоне ничего не видно. Наденьте, наденьте. Я вам дело говорю, — серьезно сообщает девчонка, подтягиваясь ко мне на носочках. Накидывает капюшон толстовки на голову.
