— Обидно…
— Обидно, что такое изысканное блюдо, как твои чувства, никем не будет съедено.
— Увы, — отводит он опять взгляд.
Обхватив ладонями за скулы, я разворачиваю его лицо обратно к себе:
— Так… — нервно и рвано выдыхаю я. — У меня еще один подарок для тебя!
Пытаясь собраться внутренне, я обвиваю его шею руками и прижимаюсь сильнее, пряча лицо у него на шее: — Скажи мне это.
Открываюсь насколько могу. От ужаса выхватить еще этой жести хочется истерично смеяться.
Его губы ласково скользят по моим волосам.
— Олег… Я чувствую каждый раз, когда у тебя возникает потребность сказать мне это, и когда ты тормозишь себя… — меня передергивает на секунду от воспоминаний этих убийственных ощущений. — Это в разы больнее и тебе, и мне.
Выпуская меня из объятий, он отворачивается к окну. Опирается руками на подоконник.
— Если ты заставишь — буду говорить. Но… говорить ЭТО человеку… ТЕБЕ… Зная, что ты просто зажмуришься и перетерпишь… Не делай со мной этого, Женечка!
Обессилев, я оседаю на пол, ложась головой на кровать. Оборачивается и увидев меня на полу вздрагивает. Присаживается рядом.
Какой-то замкнутый круг!
— Хорошо, — кивает он, превращаясь снова в сфинкса, — просто скажи, что мне делать, и я всё сделаю, как захочешь.
Не пыткой это должно быть! Не так!! Вспышка эмоций срывает мои тормоза, и я интуитивно срываю его следом: пощечина! Тут же рывком обнимаю его крепко-крепко. Чувствую его взрыв и фрустрацию. И физически ощущаю… через запах… через его вздрагивающие мышцы как текут между нами всплески гормонов.
— Говори! — рявкаю я.
Секунда… две… три… четыре…
Его плечи расслабляются. Чувствую, как он улетает куда-то, закрывая глаза.
Его медленно щека скользит по моей.
Обессиленно ложится лицом мне на шею.
Рефлекторно я сжимаю грудную клетку. Но никакого удара болью от него не идет в этот раз. Тепло и опустошение. В моих ушах звенит.
— Это тепло… — шепчу ему я. — Не «перетерпеть». Мне просто тепло.
Его пальцы больно сжимают мою спину. Наверняка будут синяки. Но это сейчас хорошо и уместно.
— Всё хорошо, слышишь? Я хочу подарить тебе возможность говорить мне это.
— Без фанатизма!! — нервно посмеиваюсь я, но выходит словно хныкаю. — Только, когда это тебе действительно нужно.
— Аффективный психоз… — вымученно смеется вместе со мной.
— Не-е-ет. Индуцированный!*
— Ты как? — заглядываю я в уже спокойные синие глаза.
— Как в интернате после первой драки, — улыбается он.
Вытягивает руки. У него тремор. Сжимаю его кисти.
