Я не могу расслабиться, сжимая его.
— Расслабься…
— Не могу…
— Сейчас помогу!
Кисть на моей шее сжимается. Вдохнуть как следует не получается, в глазах мелькают точки. Теперь мои стоны становятся совсем хриплыми и неконтролируемыми.
Ладонь сжимается еще и еще…
В глазах темнеет, но почему-то нарастает какой-то неописуемый экстаз. Толчок… еще… еще… мои колени хотят соединиться, но его торс не позволяет. Он перехватывает меня рукой под бедро, прижимая коленку к груди. И так еще невыносимее и пронзительнее!
Садист же! — истерично пытаюсь смеяться я, кусая губы.
В глазах искры и точки. На секунду его рука расслабляется.
— Вдох, детка… — и я громко глубоко втягиваю кислород. — Еще… еще…
От опьянения кислородом моя крыша съезжает окончательно. А тело перестает подчиняться.
Кисть снова беспощадно сжимает мою шею, не столько теперь блокируя кислород, сколько вжимаясь сонную артерию.
Ооо… в глазах темнеет от очень странного удовольствия. В эти воды я еще не ныряла!
Его толчки становятся невозможно мощными, запуская по коже дрожь. Горячая полна поднимается как цунами, слепя и оглушая. И я даже не могу приложить её ни к какому конкретному его действию."
"Мне хочется вырваться от этого переизбытка невыносимых ощущений, но он втрамбовывает меня уверенней, вдавливая каждым движением бедер и за шею прижимая к столу.
И когда эта тягучая невыносимая волна обрушивается, он отпускает мою шею. На пульсациях оргазма я шумно и жадно втягиваю воздух. Эти волны-судороги все не заканчиваются и не заканчиваются, не заканчиваются!! Мое сердце шкалит с оттяжечкой. Ощущение под черепной коробкой как от приличной дозы горчицы — горячо и щекотно. Бедра дрожат, по телу бьют электрические импульсы. Мне кажется прямо ему в член! Распахивая глаза наблюдаю за тем, как кончает он. Его ресницы порхая дрожат и яркие сейчас губы, от налитой крови тоже подрагивают. Плечи напрягаются…
— Ммм… — смешиваются наши тихие стоны при прикосновении губ.
Мы смотрим друг на друга осоловелыми остекленевшими от удовольствия глазами.
Мягко…
И очень быстро ощущения от него меняются. Отмораживается.
Поцелуй… прохладный… и как-будто очень расчетливый. В верхнюю губку… в нижнюю губку… в бровь. Броня возвращается на своё законное…
— Полетала? — все еще хрипло.
— Аха…
— К стене, — молния на его брюках застегивается, я слышу звук. — Теперь, поработаем. Подвигайся.
Он застегивает рубашку, берет камеру…
А? Вот так? На подкашивающихся дрожащих ногах и задыхаясь от…
Окей… окей…
Закрываю глаза. Двигаюсь, на лице мелькает ленивая улыбка при воспоминании о каждой эмоциональной детали нашего секса. Я танцую… Он работает.
— Всё! — выдыхает он кратко.
По моим бедрам стекает его сперма. Он наблюдает, как я беру салфетки и вытираю ее.