Она уже давно не подскакивает и не пытается останавливать меня. Дрессированный Цербер!
Открываю его дверь.
И шипящее:
— Нахалка!
В след еще гавкает, да.
Захожу, замыкая за собой дверь. Ложусь на нее спиной.
Олег поднимает глаза.
— Уже соскучилась? — с прохладным сарказмом.
— Тебе так легче?
— Что?
Не торопясь прохожу внутрь, до окна. Смотрю на его отражение в стекле.
— Из положения лежа не упасть.
Задумчиво хмурится.
— Больно падать?
— Больно.
— Это оправдывает нежелание взлетать?
— Женечка… — слетает с него маска, он тяжело сглатывает.
Откатывается на кресле от стола.
— Ты Олег, если хочешь поиграть в такие игры… Да, нет, конечно, мы можем поиграть и в такие. Недолго.
— Тебя зацепило это? Извини.
— Проблема как раз в том, что не зацепило. Финал не зацепил. А знаешь почему?
— М?
— Имитация силы. Таких мужчин не счесть. Твоя ценность в другом. Иметь силы «быть, а не казаться». Зачем ты кормишь меня своими слабостями? Я не выношу слабостей!
— Притормози, Женя. Или это монолог?
— Это монолог.
— Окей. Слушаю.
Подхожу к нему сзади, наклоняясь над ухом.
— Если ты чувствуешь, что тебя роняют. Если ты понимаешь, что всё равно не устоишь. Зачем эти нелепые телодвижения в попытке сохранить равновесие? Сядь сам, достойно и красиво. К моим ногам. Я оценю, Олег.
Чувствую, как он каменеет, плечи застывают.
Дотягивается рукой до стола. Рывок. Откатывается от меня, разворачивая кресло. Сталкиваемся взглядами.
— Нет.
— Ты уже там, Олег! Зачем нам эта имитация равенства? Именно она тебя и выносит, разве ты не понимаешь? Ты безуспешно пытаешься удержать контроль над собой и не утонуть. А я предлагаю тебе нырнуть и насладиться. Я всё равно утоплю! Отдай мне свой контроль, тони смело! Я буду заботиться о твоих чувствах.
Его взгляд расфокусирован.
— Ты же говорил Крис, что хотел бы в формате самоисследования нырнуть в эти воды!
— Не с тобой!!
— Так ты уже зашел в эту воду со мной. Топчешься на берегу, поднимая какую-то муть. Или зайди глубже или выйди совсем! На берегу толпа «туристов» мочат ножки в моих водах, их компания тебе не к лицу. Стань особенным!
— Мне казалось, я уже. Особенный.
— Мне тоже так казалось.
— Какое же ты… — оскаливается он, срываясь на секунду на эмоции. — Чудовище!
— Могу стать твоим персональным, Аронов. А могу и не стать. А могу и не твоим.
— Это ультиматум?
— Нет. Это выражение чувств. Любые чувства меняют реальность. Изменят и мои! Как — зависит от тебя. Монолог закончен.
Под аккомпанемент его внутренней, очень болезненной, молчаливой истерики сфинкса выхожу из кабинета.
Сигарету мне…
Глава 32
От Аронова тишина. Это правильно. Потому что ему нужен еще один мой монолог. А для него он должен созреть, а я набраться сил, чтобы пробить его.